?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Начало см.: http://eho-2013.livejournal.com/991808.html
http://eho-2013.livejournal.com/993206.html
http://eho-2013.livejournal.com/996414.html

Продолжаем листать страницы мемуаров певицы Надежды Плевицкой, рассказывающие о жизни в последние десятилетия существования Российской империи...


Поступление в хор Надежда считала большой удачей. Но ее ожидало испытание - хор отправился на гастроли в Курск, где девушку хорошо знали, где жила ее сестра и множество знакомых, от которых свое новое положение она предпочла бы скрыть. Поэтому начинающая певица решила во время пребывания в Курске сразу после выступлений хора прятаться в гостинице и на улицу даже не выглядывать.
Плевицкая вспоминала:

С какой тревогой я садилась в поезд, который увозил наш хор в Курск. Помню, среди ночи, в вагоне, я проснулась. Поезд стоял. Издали наплывал бархатный звон, и я сразу узнала родные колокола: мы приехали в Курск в три часа, на рассвете, когда там к ранней гудят колокола. Побежать бы по полям, через лесок, мимо деревенского храма, прямо в нашу избу, где ещё отдыхает от трудов своих мать, обнять бы родную, шепнуть «мама, я здесь», заглянуть в знакомые  уголки и помолиться у креста, на отцовой могиле.

Рано утром мы переезжали через город в «Европейскую гостиницу»  и по дороге я вспомнила,  что моя сестра Дуня обзывала эту гостиницу «непристойным местом». Как-то раз, когда я была ещё в монастыре, шли мы с Дуней по главной улице и встретили двух дам, очень ярко и нарядно  одетых. На мой вопрос, кто они, сестра с презрением ответила, что это арфянки из «Европейской гостиницы», и даже плюнула. Понятно, как велико было моё опасение, чтобы кто не увидел, как я буду входить в «непристойное место». Но переезд прошел благополучно. Разместили нас, учениц, в большой комнате, а рядом устроились семейства артистов и сами хозяева хора. Более шумный народ поселился от нас далеко, в другом конце коридора.

Я кроме репетиций — никуда, а над голосом работала усердно. Уже мне пророчили, что из меня выйдет хорошая капеллистка.

Но ненадолго хватило терпения отбывать добровольный арест и сидеть безвыходно дома. Как преступника тянет к месту преступления, так и меня тянуло погулять по Московской  улице да заглянуть в монастырский  двор... По  мудрым  советам  подружки  Нади,  я  надела  для этой прогулки шляпку с большими полями и густую вуаль, одолжив  и то и другое у наших певиц. Когда я так нарядилась и посмотрела в зеркало, то собой осталась довольна: узнать меня трудно, я сама не узнала в зеркале Дёжку. Шляпу я надела впервые и она особенно меняла моё лицо.

Однако, меры предосторожности оказались напрасными. Надежда лицом к лицу столкнулась на улице с сестрой (зачем-то пошла мимо дома, в котором та служила) и была опознана.

Мельком взглянув на меня, ...слегка задев локтем, прошла она. И вот, словно что вспомнив, повернула, забежала вперед, заглянула мне под шляпку и побледнела.

— А-а, барышня, пожалуйте-ка домой.

Схватила меня за руку, повела за собой. Я растерялась, сестра Дунечка дрожала, она думала, что ведёт за собой погибшее создание в шляпке. Я понимала, как мне будет трудно убедить сестру, что вовсе не такая я скверная и что хотя «Европейская гостиница» — место не очень пристойное, но и там есть уголок чистоты.

Дуня привела меня в кухню, сорвала с меня шляпку, бросила об пол, строго крикнула:

— Сиди!

И быстро ушла в мастерскую, к хозяину. Я сообразила, что она хочет взять  отпуск, чтобы немедленно отправиться со мною в деревню, и решила действовать. Подняла с полу эту несчастную певичкину шляпку и бросилась  из кухни на двор. Выбежала на улицу, крикнула извозчика, сунула ему рубль:

— Гони, что есть духу в «Европейскую».

Извозчик, верно, не удивился, что ему так щедро заплатили, раз «барышня» из «Европейской».


Но все же Надежду разоблачили, и теперь ей было нигде не укрыться. Вскоре в гостинице появилась плачущая мать, чтобы сделать еще одну попытку забрать дочь домой из этого "гнезда разврата". Дежке даже не сразу удалось уговорить мать зайти в гостиницу и подняться в номера, такой ужас та испытывала.

Привела я мать в комнату Александры Владимировны. Там у образов горела лампада. Бабушка в белом чепце сидела в кресле тихо, играя с внучкой. Мать этого никак не ждала. Она помолилась на образа, огляделась:

— О, да тут и старушка, Божий  дар, и лампадочка, знать не совсем Бога забыли.

Мать несколько часов провела в беседе с хозяйкой хора Александрой Владимировной, и та сумела ее уговорить оставить дочь в "артистках" и даже благословить. Мать смирилась:

— Да что с ней поделаешь? Все равно убежит. Вишь, какая она востроглазая. Вот пойду с батюшкой да с наставницами посоветуюсь. Уж очень большой грех быть ахтеркой, но, видно, с  Богом-то  и везде можно жить. А ты, Дёжка, что скажешь, можно тут жить и душу не загубить?

Я сказала, что прошу оставить  меня здесь, а сохранить себя можно везде, это зависит от самого человека.

Теперь Надежда могла учиться и выступать в хоре на полных правах. И на гастроли в Царицын отправилась с благословения матери. Там хор задержался на целый год. Надежда многому научилась, на сцене чувствовала себя все увереннее, гастроли в Астрахани уже не пугали, но... хор поджидала большая беда. Руководительницу хора Александру Васильевну, исполнительницу задушевных русских песен и романсов, похитили...
Милую Александру Владимировну… украли, ну да, просто украли. Только много позже выяснилось, что её украл богач перс и увез на своей яхте в Баку. Лев Борисович  Липкин, горячо любивший жену, едва не кончил самоубийством, да мы вовремя досмотрели. Об Александре Владимировне не было ни слуху ни духу, и без неё мы перебрались в Киев.
В Киеве Лев Борисович стал выпивать, а хор распался... Однако, чувство ответственности заставило концертмейстера пристроить всех девушек в другие труппы. Надежда попала в польскую балетную труппу, гастролировавшую в Киеве и южно-русских городах. Танцевать она особо не умела, ее выпускали на сцену для массовки и ставили в последнюю пару "у воды", на заднем плане. Но именно здесь у нее случилась любовь, и Надежда вышла замуж за солиста балета Эдмунда Плевицкого. Благословения на брак у матери пришлось просить по почте...


На этом "простонародный" период жизни Надежды Плевицкой завершился - она превратилась в настоящую даму. Хотя материально молодая семья Плевицких жила не всегда благополучно, от нравов и быта своего села Надежда уходила все дальше... Ее судьба преподнесла еще много сюрпризов - головокружительную вокальную карьеру от ресторанной певицы до звезды российской эстрады и любимой певицы императора, развод с мужем и новую любовь, войну, отнявшую у нее любимого человека, революцию и Гражданскую войну, давшую ей новую любовь - белого генерала Скоблина, эмиграцию, работу в качестве советского агента, заключение во французской тюрьме и смерть в годы Второй мировой войны...
Возможно, к мемуарам Плевицкой мы еще вернемся, чтобы внимательнее присмотреться к жизни артистов в предреволюционный период...


Посты из серии "Своими глазами":
Академик М.Н. Тихомиров: http://eho-2013.livejournal.com/979011.html
http://eho-2013.livejournal.com/979555.html
http://eho-2013.livejournal.com/980360.html
http://eho-2013.livejournal.com/980646.html

Писатель Л.А. Кассиль: http://eho-2013.livejournal.com/981495.html
http://eho-2013.livejournal.com/990391.html
Error running style: S2TIMEOUT: Timeout: 4, URL: eho-2013.livejournal.com/1000632.html at /home/lj/src/s2/S2.pm line 531.