eho_2013 (eho_2013) wrote,
eho_2013
eho_2013

Categories:

Из дневника А.Д. Протопопова, последнего министра внутренних дел Российской империи

ник.докл.протопоп
Николай II принимает доклад министра внутренних дел А.Д. Протопопова

Александру Протопопову суждено было стать последним министром внутренних дел Российской империи. Многие современники считали, что именно его "активное бездействие" в феврале 1917 года позволило событиям принять самый плохой оборот и привело к отречению императора. Об этом писал, к примеру Александр Блок, принимавший участие в работе Чрезвычайной комиссии Керенского. Были и те, кто пришел к выводу - Протопопов знал о подготовке переворота, но не только ничего не предпринял, но и не докладывал государю об истинном положении дел. В этом отношении интересен его дневник, рассказ от первого лица - это записки не государственного деятеля, не силового министра, а глубоко растерянного и жалкого человека (конечно, делались они Протопоповым для самого себя, и он не пытался себя приукрашивать, не рассчитывая, что они станут общим достоянием).

протопопов
Протопопов Александр Дмитриевич (1866 – 1918), помещик-землевладелец, промышленник, член III и IV Государственной думы, товарищ председателя IV Государственной Думы, октябрист, с сентября 1916 года министр внутренних дел.

1917 год.
25 февраля. С утра уже стало известно, что беспорядки принимают массовый характер; что части войск вместе с толпой производят сопротивление другим частям войск — жандармам и полиции. <…> Около 1 часу дня, в сюртуке, надев пальто не форменное, я пошёл пешком к кн. Голицыну, на Моховую. Думал вскоре вернуться и ничего не захватил с собою. В правом ящике стола остались все документы, а в левом — ок. 5.000 казённых денег, ок. 3.500 руб. моих и, кроме того, мои чековые книжки (20 % Юнкерс счета и простого.., и Международного банка пр. т. сч., — всего моих денег около 34.000 руб.). В несгораемом шкафу были 50.000 р., взятые мною у гр. Татищева под вексель, на выдачу лавкам общества «борьбы с дороговизной» (МВД.) для покупки муки и др. продуктов. Выдано мною было ещё одно обязательство через Н.Ф. Бурдукова Манусу в 100.000 р.; деньги поступали чиновнику м-ва, заведующему этим делом (Кушнырь-Кушнарев — двойная фамилия — забыл) и пущены в оборот.
Когда я пошёл к кн. Голицыну, было около часу дня. К нему мало-помалу съехались все министры за исключением морского и Риттиха, который не мог выйти из своей квартиры, в виду толпы и стрельбы. Беляев (в[оенный] м-р.), говоря, что Хабалов [начальник Петроградского военного округа] растерялся, уже от себя давал распоряжения. Решено было ехать в Мариинский дворец, который лучше и сильнее охранён. Все постепенно переехали туда. Стрельба и смута на улицах была большая. На площади тоже были кучи народу. Переговорив между собою, г-да министры решили послать государю депешу о положении дел с просьбой назначить полномочного председателя совета министров и военного диктатора для приведения в порядок войск. Затем Голицын обратился ко мне с просьбой от лица совета «принести себя в жертву», как он выразился, и оставить свой пост, ибо моё имя «раздражает толпу», известие же о моём уходе внесёт «успокоение». «Это — следствие травли газет и отношения к вам Государственной Думы». Я ответил, что охотно давно бы ушёл и, как ему известно, о том неоднократно просил. Теперь же прошу считать меня ушедшим, в виду депеши, посланной царю, которая будет одобрена, и т. к. совет в экстренных случаях может принимать и экстренные меры, — мой уход правомерен. Тут же м-ром вн. д. был назначен ген. Макаренко, и за ним послали, мне же выразили благодарность за мой поступок.
Так... вечером совершился мой уход.
[Макаренко так и не успел вступить в должность и принять дела].
хабалов
С.С. Хабалов

Я вышел из зала и ушёл в комнату к Крыжановскому, который тепло и мило со мною обошёлся.
— Где вы будете ночевать, А.Д.? — спросил он меня.
— Думал проехать на Фонтанку.
— Нельзя! Вам принесли записку, — весь дом разбит, разгромлены все ваши вещи. Ваша жена — у смотрителя на квартире.
Он обещал затем устроить мне ночлег в кабинете пом. контролёра Маликова. Дал мне адрес, — Офицерская 7, — и я оставил Мариинский дворец. Выйдя через чёрный ход, я попал на Вознесенский проспект. Толпы народа, выстрелы, угол Максимилиановского, громили лавку. Добрался до Офицерской, № 7. Звоню, — никого, дверь заперта; звоню, — высовывается швейцар:
— Маликов?
— Дома нет.
Бреду обратно через площадь на набережную, к Николаевскому мосту, — не пускают. Я думал пройти на Петербургскую сторону, Б. пр., д. № 71, к своей докторше Дембо. Перешёл Неву по льду; на острове около университета тихо; через Биржевой не пускают, через Тучков тоже, а по Александровскому проспекту — стрельба ружей и пулемётов. Вернулся опять к Мариинскому дворцу. Опять пошёл к Крыжановскому. Было заседание совета министров. Он не советовал мне входить туда, ибо м-ры опасаются, как бы моё присутствие не привлекло бы толпу на дворец. Я обещал уйти без задержки; он мне сказал, что вышла ошибка с адресом кабинета Маликова, где я могу переночевать; верный адрес — это мойка, 72. Я вновь выше на улицу; толпа была ещё велика, и масса вооружённых, даже мальчиков, стреляли зря, направо и налево и вверх. Дальше от площади по Мойке было сравнительно тихо, и у входа в № 72 меня впустил ожидавший моего прихода швейцар, который и отвёл меня в кабинет пом. гос. контр., где я провёл ночь на диване.

26 февраля, утром, часов в 9, я встал, ибо не раздевался, попил чай с чёрным хлебом, и так как сторож очень беспокоился, не стали бы меня отыскивать, то я отправился к брату на Калашникову пристань. Однако, дойти туда было трудно: толпы запружали улицу, проезжали автомобили с солдатами и рабочими, шла канонада где-то; идти было очень опасно; могли узнать, и тогда — не знаю, остался ли бы я живым. (А теперь лучше ли? На всё божья воля.) Я зашёл к одному бедному мастеру, которого знал и которого любил. Он глазам не верил, глядя на меня; пригрел, угостил чем мог, утешал; и тени робости моё присутствие у него не вызвало. Великая душа в теле простолюдина. Насколько ближе к богу, к правде, чем наш брат. Он послал, по моей просьбе, к Сергею узнать, могу ли я пристать у него. Ответ был — это неудобно, ибо и так хотели сделать у него обыск.

февр17
Февраль 1917 года в Петрограде

В листке я прочёл, что Дума образовала Исполнительный Комитет и вызывает бывших членов правительства и что меня никак не найдут. Подумав, я решил сам пойти в Думу. Неужели же я грешнее всех? Вся семья мастера меня провожала до Думы. Боже, что я чувствовал. Проходя теперь, чужой, отверженный, к этому зданию, столь мне близкому в течение 9 почти лет. Господи, никто не знает путей, и не судьи мы сами жизни своей, грехов своих. У Думы — груда войск, пушек, народу. Все заполонено толпою. Я спросил какого-то студента провести меня в Исполнительный Комитет. Узнав, кто я, он вцепился в мою руку: «Этого не надо, я не убегу, раз сам сюда пришёл», — сказал я; он оставил меня. Стали звать А.Ф. Керенского. Он пришёл — и, сказав строго, что его одного надо слушать, ибо кругом кричали солдаты, штатские и офицеры, повёл меня в павильон министров, где я оказался под арестом. Я был болен и измучен, и, надо сказать, я тронут за сердце и никогда не забуду его ласку при этой первой тяжёлой нашей встрече. … Ночь я провёл на диване, укрывшись пальто. Ген. Комиссаров лёг на три стула и храпел отчаянно. Что это за человек, — не понимаю его. В комнате было два часовых. Приходил фельдфебель проверять. Было запрещено разговаривать между собою. Ночью я не спал. Этот фельдфебель подошёл ко мне и почти в упор приставил к моей голове маузер; я не шелохнулся, глядя на него, рукою же показал на образ в углу. Тогда он положил револьвер в кобуру, поднял ногу и похлопал рукой по подошве; не знаю, что это обозначало. Наступил рассвет, пришёл другой день, и он тянулся долго-долго. Молчание, отсутствие еды, и горе на душе. … Вечером, как мне показалось, вышло какое-то столкновение в комнате рядом и шум, будто солдатского кружка. Затем А.Ф. Керенский меня вызвал, и я был посажен в автомобиль вместе с ген. Беляевым и доставлен в крепость. Впереди нас сидел офицер и держал револьвер наготове, о чём нас предупредили: за каждое движение — пуля в лоб.

15 марта, среда, — свидание — была Оля[жена], забыл спросить адрес Мити, стирку белья, Дуняшу, Ивана Фёдоровича.

Protopopov,_kabinet_MVD_sent1916_Bulla
А.Д. Протопопов в кабинете министра внутренних дел в сентябре 1916 года

16 марта. После 12 ч. просил отворить форточку; дух грустный, хотя спал часа 4–5. Вещи, привезённые Ольгою, мне не отдали ещё. Просил зайти доктора. До сего времени, 4-й день, не получаю supposit. butyr. cacao. У меня сделался herpes. Лечу его чаем. Был доктор; обещал лекарство от herpes’а. Вечером принесли вещи, что Ольга принесла. Чай, сахар, булки суш., масло и сыр. Расположение духа покойнее. В чём мой грех: против закона не грешен, а против всей своей жизни грешен, ибо сам не понял и меня не поняли. — Я виноват, что ушёл от Думы; а она виновата: без справедливости и жёстко оттолкнула меня, когда я с открытой душою шёл к ней; а в ней было моё спасение; был бы сохранён работник родине и счастливый человек.

17 марта. <…> Клянусь, преступного с точки зрения закона и того режима, которому служил, я не совершил ничего. Ошибка роковая моя была верить, что надо сохранить тот режим до конца войны, и нездоровые люди, кои меня окружали. Грех не малый М.В. Родзянко: почему, за что он оттолкнул меня, обидел, отогнал меня от фракции, от своих. <…> Господи, как тяжело, куда я дошёл, и того даже и не заметил. Меня спросил м-р юстиции: давал ли я деньги из секретного фонда Маркову и ещё кому. Он предложил мне это записать, что я и сделал и очень нелепо написал: «из секретного фонда я давал деньги Маркову, Орлову. Подпись». В сущности же как дело было? Видя крушение монархической идеи и считая себя обязанным её поддержать, я решил, по просьбе многих лиц, дать деньги на поддержание советов и бюро «патриотических организаций». Однако, сумма была, по словам самого Маркова, ничтожной, на которую только некоторые из них едва прозябали. Орлову же я дал раз деньги на печатание брошюры и ещё на что-то, помнится, 2.000 р. Он, как мне говорили москвичи, хвастался этим, и, когда он вновь ко мне приехал, я ему напел неприятностей и денег более не дал.
Николай Евгеньевич Марков
Марков Николай Евгеньевич, монархист, один из лидеров черносотенцев, депутат Государственной Думы

18 марта. Ночь провёл довольно хорошо, но под утром опять пришло в голову, что по случаю этой слепой ненависти, которая ко мне родилась повсюду благодаря печати, сплетне и клевете, я обречён на заточение здесь. Боже мой, какой ужас я переношу в своей душе и какое раскаяние в своей самоуверенности, что я чистый человек и даже то, что неладно, сумею очистить и направить.

Солдатик у двери, которого я спросил капли валерьяна, сказал мне несколько слов утешения: «Вовсе не так будет, как вы предполагаете; возьмите себя в руки: бог милостив, всё объясните, всё расскажете, и люди увидят, что злого в вас нет. Будьте покойнее, твёрже». Спасибо ему, эти простые слова столь смягчили ужас моей мысли.<…>

19 марта. Ночь спал мало и плохо. Под утро помолился и опять заснул. Дёрганье прекратилось в мускулах. День такой тёмный, что в камере нельзя читать. Услышал разговор об избиении корпуса жандармов и полиции во время беспорядков. Господи, — всё это один ужас. Чем это всё кончится? Что будет со мною? Будет ли суд? Какой? В чём меня будут винить? «Положение ваше тяжёлое»,— сказал мне Керенский, А.Ф., последний раз. Что он хотел этим сказать? Ненависть, которой я окружён, действительно тяжела; но я не могу признать её справедливой и заслуженной; это газетная травля, и я раздавлен клеветою, устною, печатною, скопом и в одиночку. Одно зло, — будто я ничего, кроме зла, всю жизнь не делал. …

20 марта. <…> Я не знаю, в чём меня винят. Думаю: 1) излишняя ревность полиции, поведшая за собою лишние жертвы (военная власть), 2) правые организации получали от меня субсидии (все давали, как мне отказать), 3) Распутин и мои, якобы, особо близкие отношения к нему (видел раз 15–16, ничего его не просил, дружен быть с ним не мог; моя цель совсем не совпадала с его желаниями), 4) провокации? Клянусь — никогда ни за что не допустил бы, если оные были, и я бы узнал. Это стоило бы немедленно места д-ру д-та (директору департамента). Но я верю Васильеву — он честный человек. Денежных шашней никаких. Боже, обели меня в глазах людей; ненависть их меня одолела. Влиятельная придворная челядь.

Цитируется по изданию:
Из дневника А.Д. Протопопова // Красный архив: ист. журнал. — Центрархив, 1925, Т. 3 (10).  — С. 175–183.




Павел Иванович Савельев, камердинер Протопопова, допрошенный в качестве свидетеля по делу Протопопова 4 апреля 1917 г., между прочим, показал: «27 февраля, в первый день революции, Протопопов со мною ушёл из Мариинского дворца из заседания совета министров, при чём сказал мне, что сложил с себя полномочия. С 27 на 28 февраля мы ночевали в «контрольном доме» на Екатерининском канале, № 76 или 72. На другой день мы вышли на улицу и не знали, куда нам деться. Не желая подвергать меня опасности, Протопопов отпустил меня. Он говорил мне, что его заботит, куда деть находившийся при нём ключ от письменного стола, в котором были ключи от несгораемого шкафа, где был военный шифр. Я предлагал передать этот ключ Родзянке, но он оставил его у себя. Больше я его не видел».
Протопопов находился в Петропавловской крепости до сентября 1917 года. Потом его в связи с нервным срывом перевели в клинику для душевных больных, где содержали под охраной. После прихода большевиков к власти он снова оказался в тюремном заключении, был переведен в Москву в Таганскую тюрьму и в октябре 1918 года расстрелян.
Tags: 1917, Дом Романовых, Российская империя, история России
Subscribe
promo eho_2013 august 17, 2024 01:46 1146
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments