?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжение. Начало см. http://eho-2013.livejournal.com/151998.html

В 1903 году П.Н. Милюков отправился в Соединенные Штаты Америки для выступлений с публичными лекциями. Только в Чикагском университете он прочел 12 лекций о современном положении в России, к тому же, множество других выступлений Милюкова прошло в общественных организациях.
Зиму и весну 1904 года Павел Николаевич провел в Англии, продолжая работу над третьим томом «Очерков по истории русской культуры» и изучая в Британском музее материалы по истории славян. Летом 1904 года в связи с подготовкой лекционного курса Милюков совершил путешествие на Балканы, побывал в Далмации, Боснии, Герцеговине, Черногории (тот же маршрут он повторит затем и в 1908 году). Но «чистая наука» и преподавательская деятельность не давали полного удовлетворения его душе. Милюкова интересовала политика… На пути с Балканского полуострова в США он остановился в Париже, где была организована конференция трех оппозиционных и пяти революционных российских организаций для выработки общей тактики "в борьбе с самодержавием". Павел Николаевич вместе с П.Б. Струве, князем Петром Долгоруковым и В.Я. Богучарским представлял на конференции «Союз освобождения», в совет которого был кооптирован в октябре 1904 года.
В Россию он вернулся только в 1905 году, узнав о начавшейся в стране революции, и сразу включился в политическую борьбу. Он выступал с лекциями перед представителями интеллигентских кругов Москвы и Петербурга, преимущественно – в частных домах, где встречались группы единомышленников, свел знакомства с передовыми земскими деятелями и организаторами профессиональных союзов.
«По современному свидетельству, – писал П.Милюков, – мне предшествовала – по крайней мере, в данной среде – репутация «отпетого революционера». (…) Как оказалось, риск полицейского вмешательства только обострял интерес к политическим докладам. Они входили в моду в лучших домах».
По воспоминаниям друзей, слушать Павла Николаевича "всегда было наслаждением: глубокий голос баритонального тембра, прекрасная дикция, образный язык, чисто московское произношение и иногда проскальзывавшие выражения прошлого столетия… Построение речи ясное, логичное. Он был оратором англосаксонского типа: говорил просто, спокойно, без излишнего пафоса, без пышных и цветистых фраз. Почти не прибегал к жестикуляции; у него был только один, но очень характерный жест − он слегка выдвигал вперед правую руку, словно что-то выкладывал перед слушателями на кафедру, это почему-то помогало лучше воспринимать произносимые им слова».

троцк.
Лев Троцкий

Даже такие антагонисты Милюкова, как Лев Троцкий, признавали, что Павел Николаевич выделялся из среды либеральных политиков. И «мода на Милюкова» оказалась неслучайной.
«Бывший московский профессор истории, автор значительных научных трудов, затем основатель кадетской партии, слившейся из союза либеральных помещиков и союза левых интеллигентов, Милюков был совершенно свободен от той несносной, отчасти барской, отчасти интеллигентской черты политического дилетантизма, которая свойственна большинству русских либеральных политиков. Милюков относился к своей профессии очень серьёзно, и это одно его выделяло», - писал Троцкий в своей "Истории русской революции".
Милюков сам оценивал свои выступления и себя как публичного оратора весьма высоко: «Я не чувствовал никакого психологического сопротивления аудитории. Мои факты и выводы принимались без критики: на докладчика смотрели, очевидно, как на авторитетного учителя».
Марк Вишняк, юрист, публицист, близкий к революционным кругам (и впоследствии, в эмиграции редактор Русского отдела американского журнала "Тайм"), вспоминал: «Поздней весной пятого года Милюков появился на московском горизонте после долголетнего полу-изгнания полу-добровольного пребывания заграницей: в Болгарии, Франции, Америке. Милюкова в «португальском замке» (особняк В.А. Морозовой на Воздвиженке) показывали, на него заглядывались, хозяйка им «угощала». Он был с пушистыми, аккуратно расчесанными усами, отливавшими рыжим цветом, с реденькой бородкой, - совсем не таким, каким его знала широкая публика в думские годы и в годы парижской эмиграции. Прозвище «Каменный кот» относится именно к этой поре жизни Милюкова».
Для П.Н. Милюкова всегда были открыты двери многих московских домов, в том числе и другого известного в городе особняка, принадлежавшего клану текстильных магнатов Морозовых – роскошного «палаццо» вдовы миллионера Михаила Морозова Маргариты Кирилловны. М.К. Морозова вспоминала, что в ее доме «как-то сами собой организовались лекции, на которые стекалось очень много народа». В качестве лектора снова блистал П.Н. Милюков, который, помимо возможности выступать в роли пропагандиста и агитатора, был весьма заинтересован в дружеских отношениях с хозяйкой дома, красавицей-вдовой.
«Очаровательная хозяйка дома сама представляла интерес для знакомства, – вспоминал Милюков, – тем более, что со своей стороны сама проявила некоторый интерес к личности оратора. Несколько дней спустя я получил визит ее компаньонки, которая принесла пожертвование в несколько тысяч на организацию политической партии».
марг.мороз.штермберг.в.к.
Штермберг В.К. Портрет Маргариты Морозовой

Маргарита Кирилловна, захваченная общим порывом к свободе, жертвовала на создание кадетской партии крупные денежные суммы и даже позволила провести в собственном доме коалиционный съезд партии Народной свободы, хотя министр внутренних дел Трепов пытался из Петербурга этому воспрепятствовать.
Милюков часами просиживал в гостиной Маргариты Морозовой, рассуждая об идеалах конституционной демократии и… увлекся красивой, интеллигентной женщиной. Дела заставили его оставить Москву, но Маргарита Кирилловна получала от Милюкова нежные письма, свидетельствующие о серьезности его чувств (письма сохранились в архиве Маргариты Морозовой в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки):
«Мне страшно нужно Вас видеть, Вас чувствовать близко: я уверяю себя, что Вы ведь скоро приедете… и сам себе не верю… Я и жду Вас, и боюсь смертельно этого свидания. Оно столько должно дать, столько выяснить, и вдруг, что, если со спокойным тактом светской женщины Вы мне скажете, что я думаю и чувствую как мальчик!»
«На душе стало немножко спокойнее – какой-то отлив, затишье после бури. Перечитал в этом настроении все письмо и стало немножко стыдно… Может быть, потому, что писал его как будто 16-летний, а не 46-летний субъект; может быть, потому, что как-то очень уж бледно легло на бумагу все, что терзало и мучило в последние дни; может быть, и самый предмет – или лучше повод – терзаний и мучений как будто не такой уж реальный, как кажется; может быть, все это как-то чересчур по-детски прочувствовано. Но пусть все идет к Вам, а вы уж там разберете – и, должно быть, поставите три с минусом, если не меньше».
«Почему я люблю Ваше лицо? Ведь не потому, что оно абсолютный образец красоты. Я люблю не одну его красоту, но и недостатки; и, может быть, даже недостатки в нем люблю больше его красоты, потому что эти недостатки делают это лицо индивидуальным, дают ему характер. Мне эта живая связь дорога».
Письма Милюкова сохранили следы слез Маргариты Кирилловны – не так просто было разобраться в собственном сердце и определить, насколько близок ей этот человек.

марг.мор
Валентин Серов. Незавершенный портрет Маргариты Морозовой

Завершив цикл политических лекций в Москве, Милюков отправился, по его собственным словам, «в турне» по провинции с аналогичной миссией. Кроме «пропагандистских и агитационных» целей он ставил еще одну задачу – найти единомышленников для организации либеральной партии и состоятельных людей, готовых пожертвовать деньги на партийное строительство.
«До этого момента русская прогрессивная общественность не была никак организована, и этот первый организационный шаг имел очень важное политическое значение, - вспоминал Милюков. - С моими планами он совпадал всецело. Провозглашая основной политической задачей введение конституционного строя, надо было готовить общество к выполнению конституционных функций, то есть в самом спешном порядке создать группы, объединенные общими политическими целями. Подготовка для создания «конституционно-демократической» партии была только частью этой общей задачи».
милюк.1
"Каменный кот" Милюков

Одним из главных центров политической борьбы оставался Санкт-Петербург, столица Российской империи. «В Петербурге события скачут как в калейдоскопе», - говорил Милюков. При активном участии Милюкова организуется Союз писателей и ученых, в котором его избирают председателем. А когда отдельные профессиональные организации объединяются в Союз союзов, Милюков становится его председателем. Этот пост П.Н. Милюков занимал в мае-августе 1905 года.
В качестве одного из первых шагов на избранном пути Милюков занялся реформированием профессиональных союзов, стараясь придать им более яркую политическую окрашенность. Тут его интересы пересеклись с непримиримыми оппонентами либералов – социал-демократами и их лидером Львом Троцким. «Особенно социал-демократы, стремившиеся перехватить монополию общественной организации, обличали союзы как раз за то, в чем я видел главное их назначение: за то, что из строго профессиональных по форме они явно становились политическими,  - утверждал П. Милюков. – С.-д. предпочитали видеть в союзах нейтральную почву для насаждения собственной культуры. Я отвечал им, что в союзах достаточно места для всех… Этого-то они и боялись. Вместе с ростом союзного движения росла их подозрительность. Меня лично они сделали козлом отпущения за то, что я хочу подтянуть союзы к уровню самого умеренного из политических течений – конституционно-демократического. Троцкий распространял эти обвинения с меня на весь Союз союзов. По его мнению, эта организация «Представляла собой организационный аппарат для приведения разношерстной оппозиционной интеллигенции в политическое подданство земскому либерализму – самому отсталому и косному из объединяющихся течений».
Милюков и Троцкий так и остались политическими антагонистами. Павел Николаевич и в эмиграции сетовал, что Троцкий перенес «со Струве на меня весь свой политический прицел».
В августе 1905 года П.Н. Милюков в числе других политиков-либералов был снова подвергнут аресту и заключен в петербургскую тюрьму «Кресты». Режим заключения, тем не менее, был, даже по мнению самих заключенных, довольно мягким.

тюр.кресты
Тюрьма "Кресты" в Санкт-Петербурге

«По крайней мере, в течение проведенного в тюрьме месяца нас ни разу не беспокоили допросами. И вообще, на тюремном режиме отразились новые веяния, - вспоминал позже Милюков. – Начальник тюрьмы проявлял все признаки либерализма. Меня он познакомил с тюремными порядками и обсуждал со мной, как организовать труд тюремных сидельцев, их развлечения и библиотечное дело. На свиданиях с женой нас уже не разделяла двойная решетка; нам отводилась особая комната, и жена свободно передавала мне последние листки нелегальной литературы. Раз в неделю приезжал навестить меня из Удельной мой приятель… Начальник отводил нас в свой кабинет, и мы погружались в шахматную партию, которая не ограничивалась точным сроком; попутно я узнавал тут о важнейших событиях за неделю. Свой досуг я на этот раз решил употребить на чтение и перечитывание народнической литературы. В тюрьме имелась неплохая библиотека… Было время и отдохнуть.
Я опаздывал к намеченному земскими конституционалистами съезду… Но добрые друзья решили отложить съезд до моего возвращения».
Вероятно, целью ареста и заключения либералов было не столько стремление правительства жестоко их наказать, сколько желание временно изолировать от общества наиболее активных оппозиционеров, чтобы дать возможность политическим страстям бурного 1905 года утихомириться. Но политики «успокоения» вовсе не желали. Либералы поставили задачу создания (по словам Милюкова) «открытой политической партии в европейском смысле слова».
Вскоре была создана конституционно-демократическая партия (или «Партия народной свободы»), выдвигавшая достаточно революционные для своего времени лозунги. Павел Милюков, относившийся к числу ее создателей и бессменных лидеров, а с 1907 года бывший председателем ЦК, вызывал «ревнивое чувство» у своих оппонентов.
«Просвещенная ограниченность и обывательское лукавство, поднявшиеся на высоты политической «мудрости», − эти черты как нельзя более к лицу лидеру кадетской партии», - утверждал Л. Троцкий.
О причинах безоговорочного лидерства П.Н. Милюкова в кадетской партии писала его коллега по политическому лагерю, член ЦК партии кадетов журналистка Ариадна Тыркова-Вильямс: «В партии было много незаурядных людей. Милюков поднялся над ними, стал лидером прежде всего потому, что хотел быть лидером. В нем было редкое для русского общественного деятеля сосредоточенное честолюбие. Для политика это – хорошая черта».
kerenski_af
Александр Керенский

Лидерские качества замечал в Милюкове и А.Ф. Керенский. Он отмечал, что они заставили почтенного профессора оставить ученую карьеру и посвятить себя политической деятельности: «По своей натуре Милюков был скорее ученым, нежели политиком. Не обладай он темпераментом бойца, который привел его на политическую арену, он скорее всего сделал бы карьеру выдающегося ученого».
Однако многие партийные товарищи при всем том относились к Милюкову без особого пиетета (хотя сам Павел Николаевич далеко не всегда это понимал и чувствовал). Та же Ариадна Тыркова-Вильямс вспоминала: «Среди нас он был только первый между равными. Хотя почет и власть очень любил, любил быть на виду. Этого всю жизнь искал. Но прирожденной властности в нем не было. Его пухлая ладонь пожимала руку как-то безразлично, не передавая того тока, силу которого чувствуешь даже при случайной встрече с крупным человеком. От Милюкова не исходило того магнетического воздействия, которое создавало власть Наполеону или в наше время Гитлеру. (…) Милюков этой непосредственной природной силы, покоряющей людей, был лишен. Но в нем было упорство, была собранность около одной идеи, была деловитая политическая напряженность, опиравшаяся на широкую образованность».
Вот это упорство и деловая собранность позволили Милюкову выдвинуться на первые роли политической сцены, где приходилось действовать уже по-новому, более дипломатично. Вечный поиск компромисса и желание Милюкова примирить противоборствующие стороны часто негативно воспринималось даже его соратниками по борьбе.
Милюков был мастером и принципиальным сторонником компромисса: во внутрипартийных и и позже в межфракционных отношениях в Думе, и его (порой не без оснований) обвиняли в политиканстве, закулисных интригах и двоедушии. Однако умение гибко лавировать между политическими полюсами и вечные поиски компромиссов (за которые и справа и слева лидера кадетов клеймили и обвиняли в "трусливом либерализме") уживались в Милюкове с личным мужеством, многократно проявленным им в решительные моменты. По свидетельству близко знавшего Павла Николаевича (и достаточно критически относившегося к нему) князя В.А. Оболенского, у него совершенно отсутствовал  «рефлекс страха».


Продолжение следует.
promo eho_2013 август 17, 2024 01:46 1104
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
jzlot
Oct. 3rd, 2013 07:46 am (UTC)
Очень интересно, и женщина какая красивая и тонкая. Кажется что она тяжеловатому Милюковы не очень подходила.
И еще вспомнилось стихотворение Саши Черного:

НЕВОЛЬНОЕ ПРИЗНАНИЕ

Гессен сидел с Милюковым в печали.
Оба курили и оба молчали.

Гессен спросил его кротко, как Авель:
«Есть ли у вас конституция, Павел?»

Встал Милюков. Запинаясь от злобы,
Резко ответил: «Еще бы! Еще бы!»

Долго сидели в партийной печали.
Оба курили и оба молчали.

Гессен опять придвигается ближе:
«Я никому не открою - скажи же!»

Раненый демон в зрачках Милюкова:
«Есть - для кадет! А о прочих ни слова...»

Мнительный взгляд на соратника бросив,
Вновь начинает прекрасный Иосиф:

«Есть ли»... но слезы бегут по жилету -
На ухо Павел шепнул ему: «Нету!»

Обнялись нежно и в мирной печали
Долго курили и долго молчали.

eho_2013
Oct. 3rd, 2013 10:20 am (UTC)
Ну, Маргарита Морозова считалась одной из признанных московских красавиц, не знавших отбоя от поклонников. Хотя в жизни она была не столько тонкая, сколько утонченная, интеллектуалка, прекрасная пианистка, большая любительница живописи, театра и философии. Но при этом дама крупная, что называется, весомых достоинств.

А стихи у Саши Черного остроумны, как всегда. Мало было людей, кто в то время писал смешно, считалось, что подлинная литература должна быть с надрывом.
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

джейн
eho_2013
eho_2013

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com