eho_2013 (eho_2013) wrote,
eho_2013
eho_2013

Categories:

Октябрь 1917 года, Москва, Арбат... Свидетельства очевидцев

1917.гор.дум
Пожар в здании Московской городской думы после обстрела в октябре 1917 года

"И ты увидел наконец, Арбат, опять войну - не детскую, как прежде, не задорно-шуточную, нет, но настоящую войну, братоубийственную, с треском пулеметов, с завыванием гранат. Туго пришлось тебе, твоим спокойным переулкам, выросшим на барственности, на библиотеках и культурах, на спокойной сытости, изящной жизни. Неделю ты прислушивался, как громили бомбами - ныне не Пресню уж, а самый Кремль. И за дверьми, за ставнями шептал: "Не может быть, нет, невозможно!"

  Но пока шептал, уж новое пришло на твои камни, в серенькие дни ноябрьские, спустилось крепкой, цепкой лапой, облепило стены сотнями плакатов и декретов, выпустило новые слова, слуху несвычные, захватило банки, биржи, магазины и твои, спокойный, либеральный и благополучный думец, сейфы и бриллианты". (Борис Зайцев. "Улица Св. Николая").
зайцев.борис
Борис Зайцев, русский писатель, окончивший жизнь в эмиграции

  "Наступили Октябрьские дни 1917 года.
  Я была свидетельницей, наблюдавшей события со своей "комнатной", более чем скромной позиции.
  После двух шалых пуль, царапнувших подоконник в столовой, окна нашей квартиры на Малой Молчановке были завешаны коврами, забаррикадированы шкафами.
  Детские кроватки перенесли в ванную комнату, без окон. (...)
  Оба мы с Толстым несли дежурство на парадном подъезде, обязательное для всех жильцов. Здесь и день и ночь два кипящих самовара, сменяли друг друга беспрерывно, и кружки с горячим чаем ожидали забегавших с улицы людей с винтовками в руках. Были между ними и юнкера, и совсем юные гимназисты, и люди в штатском, напоминавшие по виду иногда рабочих, иногда переодетых интеллигентов. Продрогшие, возбужденные, они наспех глотали горячий чай и снова бежали на свои посты. Помню, на парадном нашем напоили горячим чаем белокурого парня в кожаной тужурке; выбежав после этого на улицу, он подстрелил двух юнкеров.
  Пули подкарауливали за каждым углом. Я переживала мучительные минуты, когда Толстой вместе с группой разведчиков выходил на улицу. Он говорил:
  - Мне это надо для впечатлений, пойми.
  Я понимала и все же не находила себе места, ожидая его возвращения.
  Однажды ночью дружинники внесли убитого человека, только что подобранного на углу Ржевского переулка. Тело положили на кафельные плиты, у лестницы.
  - Молоденький, - сказала сторожиха, разглядывая его, и всхлипнула.
  Обшарив портфель, дружинники установили по бумагам, что убитый "не наш".
  - Большевичок, ясно! - объявил один из них, пряча бумаги в портфель. - Тащите обратно на панель. Раз "не наш", значит, нечего и церемониться.
  Но Толстой, бывший в эту ночь ответственным по дежурству, крикнул:
  - Прекратите издевательство над мертвым! Кто бы он ни был, будет лежать здесь до утра, приказываю!
  Дружинники пошептались и вышли".
  (Толстая-Крандиевская Н.В. "Воспоминания о А.Н. Толстом").

Natalya_krandievskaya_tolstaya
Наталья Крандиевская-Толстая

  Неподалеку, на Малой Никитской, в своей квартире, переживала события революции семья другого знаменитого человека - артиста МХАТ Василия Качалова. Сын Качалова, Вадим Шверубович, патриотически настроенный гимназист, считавший большевиков "агентами Германии", мечтал пробраться к месту боев и принять в них участие, несмотря на уговоры отца и мольбы матери остаться дома. Вадим хотел вооружиться и, дойдя до Арбатской, примкнуть к отрядам защитников правительства.
  "На второй день боев я все-таки удрал, выкрав у матери из комода ее револьвер - крошечный дамский "велодог". Дошел только до Мерзляковского переулка, где меня обыскали, отняли оружие и дали по шее. И главное - кто? Те же студенты-белогвардейцы, называвшие себя "народной гвардией". Сконфуженный, я вернулся домой и засунул в замшевую кобуру от револьвера сломанные шипцы для орехов с привязанным к ним куском подковы, чтобы мать подольше не замечала покражи". (В. Шверубович. "О людях, о театре и о себе").

качалов_с_сыном
Василий Качалов с сыном

В Большом Власьевском переулке неподалеку от Сивцева Вражка встретила революцию семья Николая Бердяева. "В октябрьские дни, когда большевики осаждали Москву, наш дом стоял на линии обстрела. Снаряды разрывались под нашими окнами. Н.А. (Николай Александрович Бердяев) сидел спокойно в своем рабочем кабинете и писал какую-то статью. При каждом взрыве снаряда прислуга - тогда еще не было запрещено иметь прислугу - дико вскрикивала и оглашала дом страшными воплями. Н.А. выходил из своего кабинета. "В чем дело? - обыкновенно спрашивал он. - Ведь ничего необыкновенного не происходит...", - рассказывала Евгения Рапп, сестра жены философа Лидии Бердяевой.
Berdyaev2
Философ Николай Бердяев, пассажир "философского парохода", окончил свои дни в эмиграции

  Друг Бердяева Михаил Осоргин наделил своими впечатлениями о днях боев в Москве литературных героев:
  "Из его окна ночью видно было зарево пожара, и, как и все, Вася не спал. Иногда ему казалось странным и неестественным, что вот он, молодой, не трус, не апатичный, - сидит дома, не пристав ни к какой стороне. Минутой позже думалось: да ведь ничьей стороны и нет, это просто разыгравшаяся стихия, пожар от случайно брошенной спички. И затушить его нечем. Выйти на улицу без оружия? Зачем? Достать оружие и стрелять? В кого? Из двух правд - в которую? Но разве могут быть две правды? (...) Под утро Вася заснул, но рано проснулся, разбуженный выстрелами у самого дома. Это была случайная беспорядочная стрельба, может быть, преследование, может - простое озорство. Кому нужно стрелять в мирном студенческом квартале!
  О занятиях сегодня невозможно и думать. Разве попытаться пробраться боковыми улицами до лаборатории?

1917.кр.мост
Октябрь 1917 года. Обстрел Москвы большевиками от Нескучного сада (впереди - старый Крымский мост)

  В девятом часу Вася вышел, метнулся к Никитским воротам, но стрельба заставила его повернуть обратно. (...) На Поварской не было ни одного человека, и любопытство потянуло Васю пройтись до Бориса и Глеба, а то и до Арбатской площади. Но едва он подошел к устью Борисоглебского переулка, как дрогнул воздух от разрыва снаряда, сбившего часть купола на церкви. Вася ахнул, пробормотал: "Ну что же это делается, что делается!" - и прибавил шагу, свернул в переулок. Он, собственно и не разобрал, что случилось, но напуган был основательно. На Собачьей площадке было покойно, и хомяковский дом хмурился степенно и солидно. Теперь, в сущности, оставалась последняя попытка - пройти к университету Арбатом. Дойдя до угла Арбата, Вася остановился и с любопытством стал смотреть налево, откуда доносились частые выстрелы. Попытаться?
  Нужно было быть глубоко штатским и полным неведения лаборантом, чтобы покойно стоять и не замечать жужжания пуль. Никто Васи не остановил, и ему не могло прийти в голову, что в него стреляют вдоль улицы. Локтем, по студенческой привычке, прижимая книжки он тихонько перешел Арбат. Он не знал, что из-за опущенных занавесок в домах на него с удивлением и испугом глядели обыватели, а пуля в трех шагах от него расплющилась о булыжник мостовой. Нет, идти по Арбату все же жутко, да и пройдешь ли площадью; там близко Алесандровское училище, где уж, наверное, идет бой. И притом - так привычно и просто обогнуть Николу в Плотниках и выйти на тихий и приютный Сивцев Вражек, где в старом профессорском особнячке, должно быть еще не отпили кофе..."
(Михаил Осоргин. "Сивцев Вражек").


осоргин
Михаил Осоргин, русский писатель, пассажир "философского парохода", окончил свои дни в эмиграции

  Там же, в старом особнячке в Сивцевом Вражке переживает октябрьские события герой Бориса Пастернака Юрий Живаго. Какой же предстает революция на страницах романа "Доктор Живаго", отразивших воспоминания автора?
  "В это время в комнату так же стремительно, как воздух в форточку, ворвался Николай Николаевич с сообщением:
  - На улицах бой. Идут военные действия между юнкерами, поддерживающими Временное правительство, и солдатами гарнизона, стоящими за большевиков. Стычки чуть ли не на каждом шагу, очагам восстания нет счета. По дороге к вам я два или три раза попал в переделку, раз на углу Большой Дмитровки и другой - у Никитских ворот. Прямого пути уже нет, приходится пробираться обходом. Живо, Юра! Одевайся и пойдем. Это надо видеть. Это история. Это бывает раз в жизни.
  Но сам же он заболтался часа на два, потом сели обедать, а когда, собравшись домой, он потащил с собой доктора, их предупредил приход Гордона. (...)
  Но события за это время продвинулись вперед. Имелись новые подробности. Гордон говорил об усилившейся стрельбе и убитых прохожих, случайно задетых шальною пулею. По его словам, движение в городе приостановилось. Он чудом проник к ним в переулок, но путь назад закрылся за его спиной.
  Николай Николаевич не послушался и попробовал сунуть нос на улицу, но через минуту вернулся. Он сказал, что из переулка нет выхода, по нему свищут пули, отбивая с углов кусочки кирпича и штукатурки. На улице ни души, сообщение по тротуару прервано.
  В эти дни Сашеньку простудили. (...)

1917метроп
Октябрь 1917. Обгоревшее после боев здание гостиницы "Метрополь"

  Надо было достать молока, минеральной воды или соды для его отпаиванья. Но это был разгар уличных боев. Пальба, также и орудийная, ни на минуту не прекращалась. Если бы даже Юрий Андреевич с опасностью для жизни отважился пробраться за пределы простреливаемой полосы, он и за чертою огня не встретил бы жизни, которая замерла во всем городе, пока положение не определится окончательно.
  Но оно было уже ясно. Отовсюду доходили слухи, что рабочие берут перевес. Бились еще отдельные кучки юнкеров, разобщенные между собой и потерявшие связь со своим командованием.
  Район Сивцева входил в круг действий частей, наседавших на центр с Дорогомилова. Солдаты германской войны и рабочие подростки, сидевшие в окопе, вырытом в переулке, уже знали население окрестных домов и по-соседски перешучивались с их жителями, выглядывавшими из ворот или выходившими на улицу. Движение в этой части города восстанавливалось".
(Б. Пастернак. "Доктор Живаго").


пастернак
  После нескольких дней ожесточенной перестрелки все было кончено. Жители Арбата, выглядывающие или выходящие из своих домов, видели уже новый мир. "Социалистическая революция, о необходимости которой так долго говорили большевики, свершилась", и хотя не все москвичи смогли это сразу осознать, очень скоро каждый убедился сам в необратимости перемен.
Tags: Алексей Толстой, Арбат, Бердяев, Качалов, Пастернак, революция 1917, старая Москва
Subscribe
promo eho_2013 august 17, 2024 01:46 1146
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments