September 3rd, 2017

джейн

Воскресные анекдоты

Забавные карикатуры

- Как дела?
- Увы, ничем тебя порадовать не могу! Все хорошо.

Надо было прокуратуре наехать на главу Гидрометцентра Вильфанда еще в мае, может, тогда и лето было бы нормальное...

Из сочинения:
"Наконец-то снова пришла осень! Световой день станет короче, начнуться дожди, ветра, заморозки, депрессии, суициды... А потом зима добьет уцелевших".

Подумаешь, лета лишили! Зато отнять у нас осень ни у кого рука не поднимется!
Collapse )
promo eho_2013 august 17, 2024 01:46 1179
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…
джейн

Своими глазами. Драматург Евгений Шварц

Начало: http://eho-2013.livejournal.com/1063784.html
https://eho-2013.livejournal.com/1071119.html

Продолжаем листать страницы воспоминаний Евгения Шварца "Позвонки минувших дней"...





Жене исполнилось 8 лет, он рос, взрослел... Его характер формировался, проявилась способность к состраданию. Один из таких случаев, удививший даже его самого, Шварц описал в своей книге.

Я играл на улице с мальчиками. Среди них были два брата из многочисленного еврейского семейства..; дом их стоял на площади... Со старшим братом я был в дружеских отношениях, а младшего — семилетнего заморыша — ненавидел. Меня раздражало его бледное лицо, синие губы, голубоватые веки. Казалось, он долго купался и замерз навсегда. Итак, мы играли на улице, а потом мама позвала нас пить чай. Я старшего еврейского мальчика пригласил с собою, а младшему сказал брезгливо: «А ты ступай, не лезь к старшим». Когда мы поднялись наверх, я выглянул в окно и увидел, как внизу на улице, оставшись в полном одиночестве, сгибаясь так, будто у него болит живот, плачет синегубый заморыш. Тут-то и пронзила меня с неведомой до сих пор силой жалость. Я бросился вниз утешать и звать к себе обиженного, на что он поддался немедленно, без всяких попреков, без признака обиды. Это еще более потрясло меня: вот как, значит, хотелось бедняге пойти к нам в гости. И я за чаем кормил его пирогами и конфетами, а потом давал ему стрелять из пистолета чаще, чем другим гостям. И он принимал все это без улыбки, еще вздыхая иногда прерывисто, медленно приходя в себя после пережитого горя…

К этому времени стала развиваться моя замкнутость, очень мало заметная посторонним, да и самым близким людям. Я был несдержан, нетерпелив, обидчив, легко плакал, лез в драку, был говорлив. Но самое главное скрывалось за такой стеной, которую я только сейчас учусь разрушать. Казалось, что я весь был как на ладони. Да и в самом деле — я высказывал и выбалтывал все, что мог. Но была граница, за которую переступать я не умел… Причем скрывал я самые разнообразные чувства и мечты, иногда неизвестно, по каким причинам…

Collapse )