eho_2013 (eho_2013) wrote,
eho_2013
eho_2013

Categories:

Фильм "Ошибка инженера Кочина" как зеркало шпиономании

Отечественный кинематограф 1930-х годов - до предела идеологизированный, часто оторванный от реальной жизни, подчиненный кондовым штампам соцреализма и жесткой цензуре, тем не менее явление очень интересное. В нем работало много талантливых людей, и талант этот так или иначе прорывался, да и сам набор кинематографических штампов служил зеркалом эпохи. Одним из таких фильмов-зеркал стала лента "Ошибка инженера Кочина" 1939 года, запрограммированная на успех, но оказавшаяся воплощенной несуразицей. Если не говорить о том, что за шпиономанией конца 1930-х годов стояло множество изломанных человеческих судеб.
File:Oshibka inz0.jpg

В 1937 году, когда надо было как-то объяснить и оправдать разгул террора в стране, появилась пьеса "Очная ставка", рассказывающая о бесчинствах шпионов и вредителей на территории СССР и о доблестной борьбе с ними сотрудников органов безопасности. Основным автором был Лев Шейнин, в молодости мечтавший о писательской стезе и даже учившийся в литературном институте, но перешедший на работу в "органы" и сделавший головокружительную карьеру, став ближайшим помощником А.Я. Вышинского, главного советского прокурора. Шейнин занимался делом по убийству Кирова, а потом делом "Право-троцкистского блока" Каменева и Зиновьева, так что с "материалом" был знаком не понаслышке. Отдыхая от трудов, он продолжал баловаться литературой, считаясь основоположником советского детективного жанра. Его "Записки следователя" пользовались большой популярностью, да пьесы на тему ловли шпионов и отщепенцев, созданные вместе с его обычными соавторами братьями Тур (Л.Д. Тубельским и П.Л. Рыжеем), шли по всей стране.
Кстати, Шейнин и сам в 1936 году был репрессирован и даже отправлен на Колыму, но вскоре этапирован обратно в Москву и после пересмотра дела освобожден. Так что впечатления у автора накопились разнообразные.
Ошибка инженера Кочина
Однако для работы над сценарием были приглашены не авторы нашумевшей пьесы, а Юрий Олеша, чьи собственные произведения, кроме "Трех толстяков", с 1936 года находились под негласным запретом, не издавались и не упоминались до 1956 года. Может быть, ему дали возможность доблестным трудом реабилитироваться перед советской властью... Но Олеша был привязан к идеологически выдержанной пьесе, написанной представителем "органов", и сценарий фильма его творческой удачей не стал. К тому же, соавтор Олеши, будущий режиссер фильма Александр Мачерет ограничивал порывы писателя, прикидывая как фантазии Олеши можно будет воплотить на экране практически.
На роли в фильме были утверждены признанные звезды: Любовь Орлова, находящаяся на пике популярности, Михаил Жаров, а также необыкновенно талантливые актеры Раневская, Петкер, Кмит (Петька из "Чапаева")... При таком составе фильм должен быть обречен на успех. Но Жаров в роли следователя госбезопасности, не предполагавшей юмористических красок, утратил свое легендарное обаяние, да и Любовь Орлова смотрелась намного органичнее в фильмах вроде "Цирка", где были песни, танцы, шелка и перья...
Борис Свобода (Богумил Свобода) - "Ошибка инженера Кочина"(1939)

Фильм начинается с несколько растянутого монолога немолодого человека, который нервно курит и рассказывает, с цитированием романса "На заре туманной юности", о том как был счастлив в 1911 году, когда у него была любимая жена, дочка, маленький домик в Саратове и служба акцизного чиновника. И как потом жена убежала с любовником в Париж, разлучив его с дочкой Катенькой, и вот теперь, когда он стар и одинок, несчастный отец не совладал с тоской и попытался перейти государственную границу, чтобы добраться до Парижа к дочке... Почему и оказался "здесь". И тут зритель видит, что "здесь" - это кабинет следователя, а сотрудники органов, сидящие под портретом Сталина, страданиям несчастного отца как-то не особо и сочувствуют, пытаясь сбить его с толку вопросами, кто был городским головой Саратова в 1911 году, да на какой улице стояло Акцизное управление.
ош.ин.к
Сразу понятно, как неуместна сентиментальная улыбка задержанного и его рассказы о мещанских радостях. Дав подписать протокол, отца парижской дочки... отпускают, но следователь (Жаров) сурово смотрит ему вслед и уверенно говорит сам себе: "Шпион!" Жаров вообще постоянно "хлопочет лицом", пытаясь придать ему волевое и проницательное выражение, но этот легкий перекос лица не всегда отвечает задаче.
Ошибка инженера Кочина - кадр 2 (00:06:07)

Выпроводив шпиона, сотрудники НКВД достают из сейфа промокашку, найденную при обыске в желобе под окном шпионской квартиры. На промокашке продавились слова письма, и следователю удается прочитать: "Дорогой друг! Будьте беспощадны к ней..." Из этого делаются два вывода: а) шпион нагло врал о своем одиночестве на допросе, ведь у него есть дорогой друг; б) "опасность нависла над какой-то женщиной"...
И сотрудники НКВД решают внимательнее относиться к сводке происшествий, чтобы не пропустить момент, когда шпион пришьет кого-то женского пола и этим саморазоблачится.
А тем временем на завод, изготавливающий военную авиационную технику, является инженер Кочин. Оказывается, его уже наградили орденом, но виновнику торжества об этом почему-то никто не сообщил. Будучи человеком политически грамотным, Кочин утром, до службы слушал новости по радио и случайно узнал, что стал орденоносцем. Коллеги, исключительно мужчины, которые тоже слушают радио, оказались в курсе и принялись поздравлять Кочина, а некоторые даже обнимать, прижимать к себе и страстно целовать (пропаганда гомосексуализма в то время была явно неактуальной темой).
Ошибка инженера Кочина (1939)

Коллектив просит Кочина обмыть награду (что свидетельствует о вполне здоровых дружеских настроениях), но тот под каким-то неубедительным предлогом отказывается (видимо, чтобы не поощрять пьянство) и отвлекает всех на новый самолет, который порхает под заводскими окнами. Летчик сажает машину прямо у подъезда во дворе предприятия. Кочин и его товарищи веселой гурьбой выбегают во двор, чтобы расспросить летчика об испытаниях. Летчик, в свою очередь облобызав Кочина, просит упразднить баки для топлива, а горючее заливать прямо в крыло. Инженер намерен сию секунду переделать модель самолета...
Ошибка инженера Кочина (1939)

Однако выясняется, что с предприятия все уже ушли (хотя только что рядом с Кочиным и самолетом наблюдалась приличная группа товарищей). Да и самого Кочина уборщица отправляет домой. Попросив у уборщицы разрешения (?) позвонить директору, Кочин попадает на его зама (директор тоже ушел), и  говорит, что хотел бы взять секретные чертежи на дом для работы. Зам не то, чтобы разрешает, но и не отказывает, только напоминает об их секретности. А сам тут же в кабинете снимает трубку, соединяется по служебному телефону со шпионами и значительным голосом говорит кодовую фразу: "Сегодня вечером есть возможность приобрести редкое издание Эразма Роттердамского. На дому у владельца"... Шпионщина начинает действовать...
Ошибка инженера Кочина (1939)

Кочин живет, естественно, в коммуналке. А его соседка Ксения Лебедева (в исполнении Орловой) похоже имеет на него виды и неумело кокетничает. Кочин не прочь поддаться ее чарам. Но любовные сцены происходят странно - Ксения заставляет Кочина чинить старые ходики, он роняет винтик, после чего пара долго ползает по комнате на четвереньках, случайно соприкасаясь лбами и ладонями. Идиллию нарушает звонок иностранного шпиона, призывающего Ксению на встречу (прямо при Кочине, который, конечно, ничего не понимает). Оказывается, она давно завербована и подселена шпионами в квартиру к Кочину совсем не случайно.
В переполненном ресторане "Националя" агент западной разведки требует от Ксении выполнения шпионского задания.
Ошибка инженера Кочина (1939)

Ксения начинает страдать, говорить, что в то время, когда ее завербовали, она была молода и глупа, а теперь ей хотелось бы покоя... И смотрит на резидента туповатым взглядом, который очень удавался Орловой в роли ткачихи Тани Морозовой из "Светлого пути", еще не успевшей стать ударницей и получить ордена и образование. Но все же после прогуки по набережной сдается и за руку приводит шпиона к себе и Кочину домой... Пара крадется в квартиру на цыпочках - теперь Ксения должна пригласить Кочина в свою комнату, а шпион в комнате Кочина сможет воссоединиться с секретными чертежами. Дорвавшись до чертежей, резидент во всю шпионствует, хотя техника у него оставляет желать лучшего - громоздкий фотоаппарат, который надо крепить к столешнице привинчивающимся штативом, и магниевая вспышка, задымившая всю комнату доверчивого инженера... При этом шпион тоже очень хлопочет лицом, изображая на крупных планах то страх, то ненависть. И жадно прислушивается к тому, что происходит за стеной у Ксении, чтобы в случае чего пришить и ее, и Кочина (и даже вытаскивает пистолет в доказательство серьезности намерений).
Ошибка инженера Кочина (1939)
Пересняв чертежи и изобразив их каким-то образом в виде шифровки, агент отправляется на явку к связнику. Встреча назначена в подвале, где проживает портной Гуревич, шьющий на дому мужские костюмы. Там, между примерками, резидент передает шифровку связнику с просьбой немедленно отправить на Запад через шведское посольство. Тот довольно небрежно сует листок во внутренний карман (так, чтобы тот наполовину из кармана торчал и мог в любой момент выпасть). Что и случается. Жена портного Идочка в исполнении Раневской довольно неловко подметает полы, ухитрившись повалять пиджак клиента, пока тот на примерке, вытрясти листок с шифровкой, потоптать его ногами и наконец замести в совок с мусором и вынести из комнаты. Что удивительно, вскоре листок, чистый и невредимый оказывается рядом с рабочим столом портного. Тот, выпроводив клиентов-шпионов, берется утюжить брюки, подложив листок под утюг, и... о, ужас, под горячим утюгом проявляются симпатические чернила, которыми записана шифровка! Дурак-связной удалился, не проверив карман и, похоже, даже не вспомнив, что она у него была. Конечно же, портной решает отнести шифровку в НКВД, несмотря на опасения жены...
3/7/e/490243.jpg (28.75 КБ)

А Кочин, так и не догадавшийся, что его чертежи уже пересняли, гуляет с Ксенией по подмосковным полям, среди березок и полевых цветов... А за ними, проводя операцию "кустик", неотрывно следует шпион. Наивный инженер объясняется Ксении в любви на мостике, а под мостиком сидит шпион и жадно ловит каждое слово... Для окончательного признания Кочин приглашает Ксению в ресторанчик при станции и заказывает мороженое... А наглый шпион, усевшись за столик невдалеке и прикрывшись газетой, требует пиво и продолжает слежку.
И тут Ксения ни с того ни с сего начинает колоться, признаваясь Кочину в своей преступной деятельности. Драматическая сцена удается Орловой плохо, и почти весь эпизод остается за кадром - внимание переключается на официанта, бывшего чапаевского Петьку, влюбленного в буфетчицу. Ухаживая за ней, он говорит ключевую фразу: "При определенных условиях в нашей стране героем может стать каждый!", а когда камера возвращается к Орловой, она уже завершает свою исповедь словами: "Так я стала предательницей"... Кочин, который только что клялся, что не оставит любимую, чтобы она о себе ни рассказала, каменеет лицом и дальше отделывается официальными фразами: "Остальное вы расскажете не мне...", "Надеюсь, вы понимаете, что теперь нужно делать"... Ксения обещает пойти к следователю, и Кочин, оставив ее одну, удаляется вдаль под девизом: "А не пошла бы ты в НКВД!"
Ксения, одумавшись, бежит за ним изо всех сил, но тщетно. Не догнать...

ош.ин.к.1

Но шпион не зря ошивался по-соседству. В его планы визит Ксении в НКВД не входил, поэтому он постарался отвлечь ее разговором, а потом сбросить с железнодорожного моста на рельсы под колеса поезду. Поезд, переехав барышню, как ни в чем не бывало пошел себе дальше, и вроде бы никто ничего не заметил. Кроме шпиона, наблюдавшего сверху на дело своих рук...
Вскоре он направился на новую встречу со связником - в общий читальный зал Библиотеки им. Ленина. Там в тесном окружении читающей публики враги немного пособачились, называя все проблемы шпионажа своими именами, а потом решили скомпрометировать Кочина, настучав директору завода, что инженер таскал секретные чертежи домой. Кочин, почувствовав, что тучи сгущаются, и твердо зная, что в любом сложном случае надо бежать в НКВД - там все поймут, как друзья и отцы родные, отправился на Лубянку, во всем признаться и заодно заложить любимую женщину.
Как он объясняет следователю - раз дома Ксения не ночевала, значит, уже арестована, и можно быть откровенным. Следователь с лицом Жарова попенял, что Кочин не пришел к ним еще накануне, едва узнав о предательстве Ксении, и сообщил, что она уже мертва. Кочин, секунду назад готовый сдать ее с потрохами, тут же начал страдать... Добрый следователь, который уже собирался было задержать Кочина и даже отнял у него пропуск, слегка подумав, сказал : "Из-за необоснованных подозрений и плохо сложившихся обстоятельств мы таких людей как Кочин в обиду не дадим!", пропуск подписал и отправил страдальца домой.
Михаил Жаров - "Ошибка инженера Кочина" (1939)

Ну, а потом сошлось уже все - расшифрованные коды в записке, принесенной портным, признание Кочина, показания официанта, обслуживавшего шпиона-убийцу, долгожданные сведения об убитой женщине, оказавшейся завербованным агентом иностранной разведки, и пиджак с разорванной запиской в кармане, который шпион зачем-то сунул в дупло дерева на месте убийства... А в записке, собранной из клочков, те самые слова: "Дорогой друг... Будьте беспощадны к ней...", уже читанные на роковой промокашке. Теперь уж сотрудникам НКВД легче легкого разоблачить всю шайку и арестовать шпионов и вредителей - начиная от папы парижской дочери и до двурушника, окопавшегося на авиационном заводе. И даже молодой, неопытный сотрудник в пылу борьбы собственноручно задерживает на квартире портного сразу двух матерых шпионов, не пытавшихся оказать сопротивления, а делавших лишь вялые попытки удрать...

Шейнин еще раз попал под арест уже в 1951 году, после смерти Михоэлса (он занимался расследованием его гибели, сделав неправильные и неугодные высоким властям выводы). Теперь он проходил по делу "сионистского центра", которое для многих закончилось трагически. Но имя Шейнина из расстрельных списков вычеркнул сам Сталин, написав - "Этого не расстреливать. Хорошие рассказы пишет". Так во всяком случае говорят все мемуаристы, упоминая Шейнина.
После реабилитации Шейнин на прежнюю службу не вернулся, занялся исключительно литературным трудом и назначался на ряд крупных постов, вроде главного редактора киностудии Мосфильм и главы отделения драмы Союза писателей СССР. Артист Василий Ливанов как-то посоветовал Шейнину написать мемуары о своей необыкновенной жизни. "Васечка, вы что, с ума сошли?" - ответил тот.
А фамилия Олеши в титрах фильма не значится. И в его фильмографии среди других сценариев "Ошибку инженера Кочина" упоминают не всегда. Только по специальным справочникам и можно установить, кто писал сценарий к фильму. Автор сценария этой работы, надо полагать, стеснялся.
Ошибка инженера Кочина (1939)
Tags: Жаров, Орлова, Раневская, СССР, история России, кино, репрессии
Subscribe
promo eho_2013 august 17, 2024 01:46 1146
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments