eho_2013 (eho_2013) wrote,
eho_2013
eho_2013

Categories:

О миражах...

Философ и писатель Иван Ильин, высланный в 1922 году из Советской России, писал в эмиграции:
«Прежней России нет… Это был не окрепший, но крепнущий и здоровеющий организм. Богател достолыпинский и столыпинский крестьянин-собственник. Умственно рос и креп рабочий. Развивалась промышленность высокого качества. Слагался и креп русский национальный капитал. Расцветала могучая кооперация. Море просвещения изливалось на все слои народа. Интеллигенция изболевала соблазны безбожия и слепой оппозиционности. Суд был идейный, честный и неподкупный. Отдельные отрасли управления далеко опередили Европу. О чиновничестве Столыпина берлинский профессор Зеринг писал: «Это европейская образцовая бюрократия, люди идейные, убежденные, знающие, честные инициативные, любая страна могла бы позавидовать такому кадру» Все это было; и всего этого нет… Русский народ выйдет из революции нищим».
Но на родине долго полагали, что Ильин описывал не подлинную жизнь, а «миражи эмиграции». Люди, пришедшие к власти в России, считали необходимым всячески порочить старую Россию, «мир насилья», который они старались разрушить по-возможности «до основанья». И чувствуя настроение власти, «интеллектуальные лидеры общества», поэты, писатели, журналисты, недавние кумиры, которые добились и славы, и денег, и вольготной жизни в годы правления Николая II, принялись яростно топтать память покойного самодержца.
Вопреки всем христианским и национальным традициям, запрещающим плохо говорить о мертвых, множество творческих людей стали искать слова и образы, годящиеся для того, чтобы представить низвергнутого императора в виде полнейшего ничтожества. Что двигало этими людьми? Искреннее чувство ненависти к Николаю II, желание угодить и выполнить заказ новой власти, стремление доказать верность большевистскому режиму и спасти себя от потенциальных репрессий?
Ложь, которой имя Николая Александровича опутали еще до его бессудной казни, потом лишь множилась, рождая все новые и новые дикие версии. Но даже те, кто не жалел черной краски, не всегда могли найти убедительные аргументы, чтобы представить покойного государя полным ничтожеством. К примеру, знаменитая революционная дама Лариса Рейснер, послужившая прообразом той самой комиссарши, что осталась в истории советской драматургии своим сакраментальным вопросом: «Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?», не раз возвращалась к личности царя. Работая над очерком «Чем они жили», написанном в 1920 году, мадам комиссарша провела большую исследовательскую работу, изучив личные письма, телеграммы и другие документы Николая Александровича, чтобы изыскать все, к чему можно хоть как-то придраться.

Лариса Рейснер []

Результаты получились неубедительными; при всей публицистической злости при их изложении, аргументы товарища Рейснер слабоваты и критики не выдерживают:
«Прежде всего поздравительные [телеграммы]: они абсолютно однообразны, писаны по общему шаблону, без признака индивидуальной мысли. Кому бы ни были адресованы деревянные поздравления, они неизменно серы и мертвы:
…Поздравляю с наступающими именинами. Ники»
… Обнимаем. Ники».
…Сердечно благодарим, обнимаем. Аликс. Ники».
Поздравления написанные в кратком телеграфном стиле вообще редко поражают блеском формулировок, кто бы их автором не являлся. Но в том, что бывший государь поздравил кого-то с именинами или поблагодарил, ничего предосудительного нет, как ни ищи.
«Изредка среди мусора пустых слов попадается что-нибудь деловое. В гробовое молчание врывается вихрь истории, и вместо вечного нравственного халата приходится одеть теплый мундир верховного судьи, законодателя, военачальника. Жизнь кулаком стучит в дверь. Нельзя же спрятаться, зажать уши, просто ответить, что «меня нет дома». Приходится решать, кому-то повелевать, кого-то судить. И тогда маленькая дрессированная обезьянка, которой тошно от человеческого языка, на котором ее против воли выучили говорить, становится в позу монарха и отвечает тоном Петра Великого:
Председателю Совета министров: «Согласен».
Статс-секретарю Танееву: «Разрешаю».
Министру иностранных дел: «Одобряю».
И все в том же духе. Краткость идиота, потихоньку показывающего язык своим министрам, когда они не видят».
В резолюции «Согласен», начертанной на очередном предложении премьер-министра, или одобрении дипломатической инициативы министра иностранных дел трудно углядеть что-либо, свидетельствующее о превращении монарха в «маленькую дрессированную обезьянку, которой тошно от человеческого языка» (может быть, от человеческого языка тошно тем журналистам, которые в одной фразе неоднократно используют слово «который», которому там вовсе не место?)
«Но интереснее всего обращение к ревельскому губернатору, самое смешное и жуткое.
Это – письмо мертвеца к мертвецу, одного призрака, томимого неизбывной скукой и пустотой, к другому, более цепкому, мелкому и злостному. От палача, руки которого чисто вымыты, надушены и спрятаны в перчатки, к другому палачу, пахнущему уже живой кровью и телесным потом. И оба они поздравляют друг друга с гуманностью содержимого ими застенка.
… Передайте правлению и служащим Кренгольсмской мануфактуры, а также всем, бывшим на закладке больницы, мою благодарность за выраженные мне верноподданические чувства. Радуюсь такому проявлению заботы о рабочем люде со стороны администрации мануфактуры. Николай».
О мертвых или не говорят ничего, или только хорошее. Но иногда нужно сказать правду».
А правда, видимо, в том, что лишь палач и живой мертвец может порадоваться началу строительства рабочей больницы на предприятии… Да, традицию говорить о мертвых хорошее революционеры безжалостно отрясли вместе с прахом старого мира.

nikolay_ll
Что оставила эпоха Николая II? Железные дороги, связавшие воедино бескрайние российские просторы; передовые промышленные предприятия, которые без всяких реорганизаций служили советской власти долгие годы, чуть ли не до самого конца этой власти; значительно увеличившееся население, которое большевики принялись с энтузиазмом истреблять; великолепные театры, музеи и библиотеки; здания, которые и поныне являются архитектурным украшением российских городов, особенно на фоне советских блочных пятиэтажек… А удивительный расцвет искусства в годы правления последнего императора, названные позже Серебряным веком русской культуры? А достижения отечественной науки? А открытия в области техники? Не самая плохая эпоха в российской истории, что и говорить… Конечно, были у государя и упущения, и ошибки, и слабости, ведь он был живым человеком. А кто из других правителей страны мог считаться ангелом, лишенным всяческих недостатков, безупречным в своей мудрости и непогрешимым в своих поступках?
Между тем, интеллигенция, относившаяся к делам Николая Александровича чрезвычайно критически, годами жившая лишь отрицанием и неприятием всего сущего в России и бредовыми идеями о «грядущем царстве свободы», даже соприкоснувшись напрямую с этим «царством», пыталась некими заклинаниями поддерживать в себе романтические надежды.
Александр Блок  19 января 1918 года в газете «Знамя труда» опубликовал статью «Интеллигенция и революция», полную революционных «мантр»:
«Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым: чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью.
Когда такие замыслы, искони таящиеся в человеческой душе, в душе народной, разрывают сковывающие их путы и бросаются бурным потоком, доламывая плотины, обсыпая лишние куски берегов, - это называется революцией. Меньшее, более умеренное, более низменное – называется мятежом, бунтом, переворотом. Но это называется революцией».
«Бурный поток» уже вовсю смывал в пропасть тысячи людей, среди которых были и близкие поэту люди, но он, зажмурившись, все проповедовал о близком счастье, о том, что революция вот-вот сделает жизнь «чистой, веселой и прекрасной». Нужно только крепко зажмуриться, чтобы не видеть происходящего и с истовой верой ждать чистоты и веселья.
«Не дело художника – смотреть за тем, как исполняется задуманное, печься о том, исполнится оно или нет… Дело художника, обязанность художника – видеть то, что задумано, слушать ту музыку, которой гремит «разорванный ветром воздух».
blok
Даже гибель великих культурных ценностей, накопленных в России, не казалась Блоку в этот момент трагедией:
«Не беспокойтесь. Неужели может пропасть хоть крупинка истинно ценного? Мало мы любили, если трусим за любимое. «Совершенная любовь изгоняет страх». Не бойтесь разрушения кремлей, дворцов, картин, книг. Беречь их для народа надо; но потеряв их, народ не все потеряет. Дворец разрушаемый – не дворец. Кремль, стираемый с лица земли – не кремль. Царь, сам свалившийся с лица престола – не царь. Кремли у нас в сердце, цари в голове. Вечные формы, нам открывшиеся, отнимаются только вместе с сердцем и головой».
Многие русские люди уже успели сложить и головы, и переставшие биться сердца под пулями тех, у кого не было царя в голове, а великий поэт все призывал: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию».
С Блоком, не принимая его новой позиции, разорвали отношения многие. Но у поэта быстро спала с глаз пелена, и это ускорило его трагический уход в небытие. Зинаида Гиппиус, тоже не прощавшая Блоку его краткое увлечение большевизмом, писала про «медленное восстание Блока, как бы духовное его воскресение, победный конец трагедии… Блок, прозрев, увидев лицо тех, кто оскорбляет, унижает и губит его Возлюбленную – его Россию, - уже не мог не идти до конца. (…) Он совсем замолчал, не говорил почти ни с кем, ни слова… Знал, что умирает. Но – говорили – он ничего не хотел принимать из рук убийц».
Разгул насилия, который принесла с собой революция, прежде никто никогда в России и вообразить не мог. Даже члены семейства Романовых долго сохраняли наивные иллюзии о благотворности революционных процессов и воображали, что самое страшное, что может с ними случиться, - вынужденное изгнание.
File:Konstantin Konstantinovich by Repin.jpg
Илья Репин. Великий князь Константин Константинович

Задолго до российской революционной трагедии, 14 мая 1879 года поэт К.Р. – великий князь Константин Константинович – записывает в дневнике: «Поспорил с Сергеем, говорили: а что, если у нас будет революция? Что будем делать мы, Романовы? Неужели нельзя будет нам оставаться в России? Это было бы для меня худшим бедствием. Я стал излагать Сергею мысль, что революция приносит вред только тем, на кого она прямо обращена, но на страну она производит благодетельное влияние. Я привел ему в пример Францию. Сергей пришел в ужас от моей теории и сказал мне: [«Ты смешон с подобными идеями»]*».
Увы, ни великий князь Сергей Александрович, ни сам Константин Константинович не доживут до революции. Сергея разорвет бомба террориста, а Константин умрет в Первую мировую войну, не пережив гибели на фронте сына Олега. И все «благодетельное влияние» революции падет на их близких. Любимая жена Сергея Александровича и три сына Константина Константиновича, сброшенные живыми на дно алапаевской шахты, вряд ли думали в день своей смерти о благодетельном влиянии революционных процессов на Россию…




* Текст, заключенный в квадратные скобки в оригинале написан по-французски.
Tags: Блок, Гиппиус, Дом Романовых, Ильин, великие князья, история России, революция 1917
Subscribe
Buy for 40 tokens
Peter, Paul and Mary was an American folk group formed in 1961. Питер , Пол и Мэри — фолк -трио. Группа создалась в 1961 г. Peter, Paul and Mary was an American folk group … Постойте, а почему вспомогательный глагол to be (в форме прошедшего времени was…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments