eho_2013 (eho_2013) wrote,
eho_2013
eho_2013

Category:

Матушка Елизавета. Великая княгиня Елизавета Федоровна. Часть 28

Продолжение. Предыдущие части:Ч. 20http://eho-2013.livejournal.com/542549.html
Ч. 21 http://eho-2013.livejournal.com/549237.html
ч.22 http://eho-2013.livejournal.com/556623.html
Ч. 23 http://eho-2013.livejournal.com/567266.html
Ч. 24 http://eho-2013.livejournal.com/580916.html
Ч. 25 http://eho-2013.livejournal.com/587453.html
Ч.26 http://eho-2013.livejournal.com/595838.html
Ч. 27 http://eho-2013.livejournal.com/602771.html

Блог - Привет.ру - ЦАРСКАЯ СЕМЬЯ РОМАНОВЫХ Брак Нико... . - Личный интернет дневник пользователя NINA Shm
Император Николай II и цесаревич Алексей на фронте

Отречение Николая II от престола почти все Романовы восприняли как крушение России и личную трагедию. Только великий князь Кирилл Владимирович, нацепив красный бант на грудь, отправился во главе своего полка присягать на верность Временному правительству.
Несмотря на отречение, со строгой правовой точки зрения Николай продолжал оставаться императором. Манифест был подписан не только от лица государя, но и от лица наследника, на что Николай Александрович не имел права, стало быть, подобный юридический документ мог считаться недействительным. Кроме того, власть была передана великому князю Михаилу Александровичу, который ее не принял, в силу чего манифест об отречении формально так и не вступил в силу. Да помимо прочего, по российским законам о престолонаследии, Михаил утратил право на царскую власть, заключив тайный брак с дважды разведенной женщиной.
Ну а что касается Александры Федоровны, как и Марии Федоровны – они лично ничего не подписывали и ни от чего не отрекались, продолжая оставаться законными коронованными императрицами.
И Временное правительство отнюдь не могло считаться легитимным преемником верховной власти в стране, и даже его название свидетельствовало – это была некая структура созданная в чрезвычайных обстоятельствах на короткий срок исключительно с целью передачи власти от одного властителя другому или другим, пришедшим в результате народного волеизъявления. Но власть обладает одним коварным свойством – тот, кто ощутил ее силу в своих руках, крайне редко отказывается от этой ноши добровольно. Николай Александрович мог снять с себя царский венец в надежде не допустить гражданскую войну, но те, кто пришел ему на смену, крови не боялись.
При этом люди, строившие свою политическую карьеру на ненависти к существующему режиму и его оголтелой критике, дорвавшись до власти, совершенно не знали, как ей распорядиться. Можно было продолжать произносить гневные речи, обличая низвергнутого императора во всех грехах и обвиняя его во всех бедах, но предложить свою разумную программу преобразований и выхода страны из кризиса новые лидеры не сумели. А ведь война продолжалась, ежедневно ухудшая и без того непростое положение в стране.
«Медленно, но верно идет разложение, - писал в мае генерал Деникин, оценивая процессы, происходившие в армии. - Борюсь всеми силами. (…) Результаты малые… Но создал себе определенную репутацию. В служебном отношении это плохо (мне, по существу, безразлично). А в отношении совести покойно. Декларация воина-гражданина [Керенского] вколотила один из последних гвоздей в гроб армии. А могильщиков не разберешь: что они, сознательно или не понимая хоронят нашу армию? (…) Редкие люди сохранили прямоту и достоинство. Во множестве хамелеоны и приспосабливающиеся. От них скверно. Много искреннего горя. От них жутко».
Через три месяца Деникин, смещенный комиссарами Временного правительства со всех постов, был брошен в тюрьму…
Мария Павловна-младшая летом 1917 года выбралась в Москву и смогла навестить тетю Эллу. Матушка Елизавета по-прежнему жила в своем монастыре, но Марию поразил ее больной и измученный вид. Крушение своей России Елизавета Федоровна переживала тяжело. Ей лично практически нечего было терять, кроме права помогать людям, все остальные радости жизни были оставлены в прошлом, но боль за близких и чужих людей, которым было отдано ее сердце, не покидала великую княгиню.
Мария долго говорила с тетей и о происходящих событиях и об их причинах. Зная, как тетя всегда была привязана к своей сестре Аликс, Мария предложила отвезти в Петроград письмо от Эллы императорскому семейству (можно было бы попытаться подкупить царскосельскую охрану и каким-нибудь образом передать письмо Александре). Но Элла с потемневшим лицом отказалась, объяснив, что они с сестрой давно перестали понимать друг друга, и теперь Элле нечего сказать... «Тетя долго пыталась показать сестре-императрице, куда заведут ее - и всю Россию - лицемерные советники и узколобое невежество, и теперь ее предсказания оправдались», - говорила Мария.
1 ноября 2014 года исполняется 150 лет со дня рождения препо…
К началу 1918 года остатки деморализованной русской армии хаотично бежали с фронта, практически открыв немцам путь на Петроград. Лозунг Троцкого: "Ни мира, ни войны, а армию распустить" пришелся противнику по вкусу, дав возможность без боя значительно продвинуться вглубь российской территории. Когда немецкие войска стояли на Нарве, подобравшись к Петрограду так близко, как никогда, большевики вынужденно заключили позорный сепаратный мир с Германией, получивший название Брестского.
Для России Первая мировая война закончилась самым странным и неприятным образом - страны Антанты, у основания которой стояла Российская империя, вскоре оказались победителями Германии, разделив не только радость победы, но и огромные контрибуции, а Россия, отдавшая для этой победы все силы, сама позорно ушла с пира победителей и со столь же огромными потерями... Уинстон Черчиль (в 1917 году - военный министр Великобритании) в своей книге "Мировой кризис" писал: "Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была уже на виду... Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена... (...) Иными словами, держаться - вот и все, что стояло между Россией и общей победой..."
Но "держаться" Россия уже не могла. Она и вправду пошла ко дну, как старый боевой корабль, чуть-чуть не дотянувший до берега из-за множества пробоин. Но самое страшное, что экипаж этого корабля был охвачен общим безумием, и люди с оголтелой ненавистью принялись истреблять друг друга, бесконечно множа и без того немалые жертвы...
"Какой роковой порок в русском характере, отсутствие равновесия и контроля могли привести к постепенному созреванию нового чудовищного порядка, который теперь управлял страной? - задавалась вопросом Мария Павловна годы спустя. - Я не могла ответить на эти вопросы, я могла лишь думать о них. Казалось, на них нет ответа. Я и сейчас не знаю, есть ли он".
Да, правление Романовых было во многом несовершенным, но вопреки уверениям революционной пропаганды, ничего рокового, нечеловечески жестокого и отчаянно нетерпимого в стране не происходило. Уровень жизни в России в начале ХХ века был вполне сравним с уровнем в других государствах, более того, она относилась к числу наиболее динамично развивающихся стран и стремительно вырывалась по своим показателям вперед. Трудолюбивые, инициативные люди из самых разных слоев населения могли обеспечить себе вполне достойную жизнь. Россия не знала полуголодной карточной системы, концентрационных лагерей, где без всякой вины методично уничтожались миллионы сограждан, тотального идеологического гнета с истреблением всех инакомыслящих, глобального разрушения церквей и религиозных организаций...
Истерия по поводу недостатков правящего режима (как бы тяжелы они ни казались), была необходима лишь рвущимся к власти амбициозным политикам, а заплатить за нее пришлось ничем не оправданной страшной, братоубийственной гражданской войной, установлением гораздо более жестокого режима и множеством человеческих жизней.
В исторической перспективе выиграли те страны, жители которых постоянным целенаправленным трудом развивали экономику и улучшали социальные условия, а не те, где разжигалась взаимная ненависть и нетерпимость и никто не желал задумываться о цене и смысле немедленного кровавого переустройства жизни...

В середине марта 1918 года Урицкий, возглавлявший петроградскую ЧК, издал указ, обязывающий всех мужчин, принадлежащих к дому Романовых, пройти обязательную регистрацию.
Никто еще не догадывался, с какой целью новая власть придумала эту акцию. Мачеха Марии Павловны Ольга Валериановна Палей, боявшаяся за мужа, лично явилась в ЧК со справкой, что "бывший великий князь" Павел Александрович тяжело болен и на регистрацию явиться не может. Остальные Романовы, находившиеся в тот момент в Петрограде, даже сводный брат Марии Володя Палей отправились в ЧК "регистрироваться". Их тут же арестовали. Несчастная Ольга Валериановна, проклиная себя за то, что не разгадала опасности и отпустила Володю, снова кинулась обивать пороги важных комиссаров, добиваясь освобождения сына. "Ведь он - не Романов, его фамилия Палей", - объясняла она. Урицкий самолично вызвал Владимира на допрос и потребовал, чтобы тот раз и навсегда публично отрекся от всех Романовых, включая собственного отца. Володя отказался, и это предрешило его участь...

Забыть кто видел их - нельзя... в дневнике Дивный Ангел.
Владимир Палей

Через две недели он вместе с другими Романовыми: великим князем Сергеем Михайловичем и тремя молодыми Константиновичами - Иоанном, Константином и Игорем - был отправлен в ссылку. Первоначально местом ссылки назначили Вятку, но в конце апреля ссыльных Романовых перевели в Екатеринбург, потом в Алапаевск...
В Алапаевске к арестантам присоединилась Елизавета Федоровна, которую арестовали в Москве в Марфо-Мариинской обители на Пасху. Когда ее уводили, сестры обители залились слезами. "Не плачьте, на том свете увидимся", - сказала им Елизавета.

Владимир Палей под арестом продолжал писать стихи. Теперь они наполнились не просто лирической тоской юного поэта-романтика, а конкретным и страшным содержанием:

Немая ночь жутка. Мгновения ползут.
Не спится узнику... Душа полна страданья;
Далеких, милых, прожитых минут
Нахлынули в нее воспоминанья...
Все время за окном проходит часовой,
Не просто человек, другого стерегущий,
Нет, - кровный враг, латыш угрюмый и тупой,
Холодной злобой к узнику дышащий...
За что? За что? Мысль рвется из души.
Вся эта пытка нравственных страданий,
Телесных ежечасных ожиданий
Убийств, грозящих каждый миг в тиши...
Мысль узника в мольбе уносится высоко...
То, что гнетет кругом, так мрачно и так низко...
Родные, близкие так жутко далеко,
А недруги так жутко близко.

"Угрюмый латыш", о котором пишет Володя Палей, - конвоир из числа  латышских стрелков, "гвардейцев революции".
Три добровольческие дивизии латышских стрелков, сформированные в 1914 году, мужественно воевали и наводили ужас на немцев на фронте. В 1917 году стрелки не смогли вернуться в занятую немцами Латвию и остались в России, безоговорочно приняв новую власть. Вскоре латышские стрелки стали опорой и охраной большевистского режима, верной "ленинской гвардией", выполнявшей наиболее сложные и неоднозначные конфиденциальные поручения советского правительства и лично Ленина. Роль латышей в истории послереволюционной России была мрачной - многие события могли бы развиваться иначе, многие люди остались бы в живых, если бы не бездумная исполнительность и жестокость латышских стрелков...
http://img-fotki.yandex.ru/get/4810/270501744.33/0_e6ea3_9711db1_orig
1 марта 1918 года в Тобольск, куда был сослан император и его близкие, пришло распоряжение перевести «Николая Романова и его семейство» на солдатский паек. В условиях гражданской войны это был почти голод. Александра Федоровна воспринимала все с удивительным смирением – ее нетерпимость к людям, самоуверенность и резкость оценок остались в прошлом. Она много болела, много молилась и на глазах окружающих менялась не только внешне, но и внутренне – А.А. Теглева, служившая в царской семье няней, вспоминала о государыне: «Она была раньше очень красива, но в последнее время, особенно после революции, она сильно постарела. У нее появилось в Тобольске очень много седых волос, и она утратила здесь прямоту своего стана: в Тобольске она согнулась».
В конце апреля 1918 года императора с семьей на крестьянских телегах, кое-как прикрытых соломой, увезли из Тобольска. При этом семейство разлучили – сначала отправили неизвестно куда Николая Александровича, Александру Федоровну, со слезами добивавшуюся права сопровождать мужа, и Марию. Близкие мучились неизвестностью, гадая об их судьбе; но через какое-то время вслед императорской чете вывезли остальных дочерей и сына, оправлявшегося после очередной болезни. Ехали несколько дней, на перекладных, по дороге меняли лошадей. Одна из остановок была в селе Покровское, на родине Распутина…
Императрица долго стояла перед домом своего незабвенного Друга – по пути в Тобольск она видела раскинувшееся на берегу село и крышу распутинского дома лишь с борта парохода, теперь смогла подойти так близко, что рукой прикоснулась к стене избы… Ей казалось, что тут витает дух Григория, и она получает его благословение.
После мучительного путешествия в телегах семью низвергнутого императора доставили в Тюмень, посадили в вагон поезда и повезли в Екатеринбург, к месту их последнего пристанища… Время жизни Николая Александровича и его близких истаивало, как в песочных часах. Счет шел уже на недели… Не только царь и царица, но и их дети, включая несовершеннолетних, слуги и даже врач были обречены.

17 (30) апреля царя и царицу с дочерью Марией и узким кругом приближенных доставили в Екатеринбург и разместили в реквизированном у инженера Ипатьева доме на Вознесенском проспекте. Ольга, Татьяна, Анастасия и Алексей смогли воссоединиться с родителями только через месяц…
Комендантом «Дома особого назначения» был назначен большевик А.Д. Авдеев – человек с немалым уголовным прошлым (в годы правления Николая Александровича его четыре раза арестовывали за жестокие драки, ныне он, в качестве «жертвы старого режима», мог рассчитывать на политическую карьеру). Для начала он вместе с охранниками устроил «большой шмон», перетряхнув весь багаж прибывших арестантов. Все, что охране понравилось, было конфисковано – например, фотоаппарат Александры Федоровны, «чтобы не могла заниматься шпионажем». Потом были продуманы меры ужесточения режима – прогулки отныне дозволялись не более одного часа в день, даже во дворе, за забором особняка; отдавать белье прачкам было запрещено – комендант распорядился, чтобы царица стирала все сама.
Но все это было лишь первыми симптомами надвигавшейся беды – положение узников становилось все хуже и тяжелее не только день ото дня, но и час от часа. Доктор Е.С. Боткин, продолжавший делить все несчастья с царской семьей, написал из Екатеринбурга в личном письме: «В сущности, я умер, - умер для своих детей, для друзей, для дела. Я умер, но еще не похоронен, или заживо погребен, - как хочешь: последствия почти тождественны». Если подобные настроения обуревали приближенных, то что же должен был чувствовать низвергнутый, униженный и лишенный всех прав самодержец?
ЭтоРетро.ru - старые фото городов Поиск Романов
Ипатьевский дом, в котором содержалась царская семья

Однако, случались и радости – 3 мая, накануне дня рождения Николая Александровича, неожиданно пришла посылка от Эллы – кофе, шоколад и пасхальные яички. Это казалось чудом – не только потому, что Романовы уже стали отвыкать от подобных деликатесов, и даже не потому, что Елизавета Федоровна, сама пребывая под арестом, нашла возможность раздобыть такие редкости и переслать их в Екатеринбург, чтобы побаловать сестру и ее близких (верующие люди всегда относились к Елизавете Федоровне с большим почтением, как к подвижнице православия и старались ей во всем помочь; вероятно, и в этом случае нашлись неизвестные доброхоты). Чудом было прощение, посланное Елизаветой сестре в виде этой посылки – Элла и Аликс практически не общались с тех пор, как старшая сестра решилась в 1916 году поговорить с младшей на больную распутинскую тему, и Аликс выгнала любимую сестру «как собаку» (по собственному признанию Эллы). Даже в самые тяжелые дни, связанные с отречением Николая, арестами, унижениями, ссылками они не обменивались письмами. И вот теперь, когда Ники должен был отмечать свое пятидесятилетие, Элла прислала этот трогательный привет. Александра Федоровна не могла сдержать слез…
Свой юбилей 6 мая Николай Александрович встретил в тесной комнатке ипатьевского дома, и совсем не так, как отмечали подобные праздники в нормальных семьях – с застольем, гостями, подарками и торжественными речами, в окружении близких и любимых людей. Даже детей, кроме Марии, не было рядом с ним… Не верилось, что все происходящее – явь.
Детей привезли только 10 мая. Отец был счастлив. «Взаимным расспросам не было конца, - записал он в дневник. – Очень мало писем дошло до них и от них. Много они, бедные перетерпели нравственного страдания и в Тобольске, и в течение трехдневного пути».

Неизвестно, погибли бы дети императора вместе с отцом и матерью, если бы остались в Тобольске. Наверное, минимальный шанс уцелеть у них все-таки был – в таких делах как никогда много решает человеческий фактор, кто-то из палачей окажется безжалостным, а кто-то, вопреки всему проявит милосердие…

Продолжение следует...
Tags: 1917, 1918, Дом Романовых, Николай II, великая княгиня Елизавета Федоровна, великие князья, великий князь Михаил Александрович, императрица Александра Федоровна, история России, революция 1917
Subscribe
promo eho_2013 august 17, 2024 01:46 1146
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments