eho_2013 (eho_2013) wrote,
eho_2013
eho_2013

Categories:

Салтыков-Щедрин и... его матушка



Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин относится к тем редким русским классикам, имена которых всем известны и чьи произведения часто цитируются (не Решетников с Помяловским какие-нибудь), но при этом сами произведения редко читают, а уж подробности биографии могут раскрыть только редкие знатоки... Что скажет человек, даже знакомый с курсом литературы 19 века, о Салтыкове-Щедрине? Родился в дворянской семье; пусть не сразу, но поступил в Царскосельский Лицей, каковой и окончил с чином 10 класса. В молодости баловался стихами, вольнодумствовал, дружил с Петрашевским, был отправлен в Вятку, в ссылку, но с правом служить, и начал там чиновничью карьеру; со временем дослужился до поста вице-губернатора в Рязани, а затем в Твери. Всю жизнь не оставлял литературных опытов, печатался под псевдонимом Николай Щедрин, считался сатириком и остроумцем, хотя обладал довольно мрачным характером. Литературную карьеру так же сделал успешно, славу снискал, принял из рук умиращего Некрасова лиру в виде журнала "Отечественные записки", сменив поэта на посту редактора... Был женат и имел детей в браке. Вот, собственно, и все. Ни роковых дуэлей, ни жгучих романов, ни баррикад; даже последнюю тальмочку жены в игорном доме не закладывал и за плугом не ходил...
И портреты Салтыкова известны, но не любимы - с них на нас смотрит мрачный старик с неопрятной бородой. А ведь Салтыков умер в 63 года, до старости толком и не дожив...

Kramskoj - saltykov-schedrin.jpg
Портрет работы Ивана Крамского

Между тем, при внимательном рассмотрении оказывается, что жизнь Салтыкова была полна разных событий - в ней нашлось место и любви, и различным трагедиям, и неожиданным поворотам... Достойный сюжет для большого романа, даже странно, что Толстой с Достоевским равнодушно прошли мимо.

Говорят, что многие свои проблемы человек выносит из детства, из родительского дома. И часто вольно или невольно повторяет ошибки родителей, наступая на те же грабли...
Биографы, как правило, сухо сообщают, что Михаил Евграфович Салтыков родился в дворянской семье. Между тем, его отец был не просто дворянином, а представителем знатного и богатого рода. Салтыковы часто являлись на сцену истории, причем, не всегда эти явления можно оценить положительно. Но имя было на слуху... Евграф Васильевич Салтыков, впрочем, был человеком заурядным, нечестолюбивым и яркого следа не оставил. Но у него было 3000 душ крепостных! В то время 1000 душ считалась большим богатством, а тут в три раза больше, чем много... И когда сорокалетний Евграф решил жениться на юной, даже более чем юной - пятнадцатилетней (!) - невесте, ему не отказали. Напротив, предложение было принято и с радостью.
Родня жениха оказалась недовольной - мало того, что Ольге Забелиной всего 15 лет, еще и происхождение ее довольно сомнительное, только считается дворянкой...
Отец Ольги Михаил Петрович Забелин получил дворянство лишь в 1812 году за то, что пожертвовал состояние на нужды Московского ополчения. А до того был купцом, и нравы в семье царили простые, купеческие. Впрочем, и удостоившись дворянства, Забелины не превратились в аристократов - утонченности неоткуда было взяться, тем более, что и средств прежних уже не было. Кроме юной свежести, других достоинств, по общему мнению, у Ольги не было.
Однако, хватку Ольги Забелиной новые родственники не оценили - она быстро взяла в руки мужа, семью, крепостных и все состояние, поставила на место сестер мужа, тут же утративших привычку вмешиваться в дела молодоженов, и родила одного за другим восемь детей. Миша был шестым, но ходил в любимцах матери (в отличие от тех детей, кого она переводила в разряд постылых). Становясь старше, Ольга Михайловна утратила очарование юности, огрубела и стала страшно скупой. Бесконечные дебаты матери с крепостным поваром о том, как бы выгодно приготовить к обеду "бланманже" из вчерашнего супового мяса, и пересчет персиков из усадебной оранжереи казались Михаилу тягостными уже в раннем детстве.

Детские впечатления позже лягут в основу "Пошехонской старины" - книги, которая не только является интересным свидетельством жизни и быта "дворян средней руки" (по определению Салтыкова-Щедрина), но много говорит о вечном конфликте поколений, "отцов и детей", о неприятии и высмеивании молодыми традиций и ценностей старшего поколения... Сам писатель просил не отождествлять его с собственным персонажем Никанором Затрапезным, от лица которого вел повествование. Но это никого не обмануло - автобиографический характер произведения и подлинные факты, вплетенные в его литературную основу, были очевидны.

Миша Салтыков в детстве

В 1830-е годы Салтыков ребенком приезжал с матерью в Москву в гости к деду Забелину, проживавшему близ Арбата в Большом Афанасьевском переулке в собственном доме. (Дом Забелина не сохранился). В том самом 1831 году, когда А.С. Пушкин арендовал квартиру на Арбате, чтобы после венчания привезти туда молодую жену, маленький Миша Салтыков приехал с матерью первый раз на Арбат навестить дедушку. Правда, Пушкин и Салтыков немного разминулись во времени - Миша гостил в Москве с 23 августа по 3 октября, когда Александр Сергеевич уже переехал в Петербург, и не довелось будущему писателю Салтыкову-Щедрину увидеть, как по Арбату под руку с красавицей женой прогуливается знаменитый поэт...
Чтобы не стеснять и не беспокоить дедушку, Салтыковы обычно снимали особнячок где-нибудь по-соседству с его домом. Свои детские воспоминания Михаил Салтыков воплотил впоследствии в страницы "Пошехонской старины":
"В то время больших домов, с несколькими квартирами, в Москве почти не было, а переулки были сплошь застроены небольшими деревянными домами, принадлежащими дворянам средней руки (об них только и идет речь в настоящем рассказе, потому что так называемая грибоедовская Москва, в которой преимущественно фигурировал высший московский круг, мне совершенно неизвестна, хотя, несомненно, что в нравственном и умственном смысле она очень мало разнилась от Москвы, описываемой мною). Некоторые из владельцев почему-нибудь оставались на зиму в деревнях и отдавали свои дома желающим, со всей обстановкой. Увы! Это уже не парадные особняки в стиле классицизма - с высокими стройными колоннадами, амфиладами просторных зал, широкими, пропускающими много света окнами и двустворчатыми дверьми... Это были особнячки, из которых редкий заключал в себе более семи-восьми комнат. В числе последних только две-три "чистых" комнаты были довольно просторны; остальные можно было в полном смысле слова назвать клетушками. Парадное крыльцо выходило в тесный и загроможденный службами двор, в который въезжали с улицы через деревянные ворота. Об роскошной или даже просто удобной обстановке нечего было и думать, да и мы - тоже дворяне средней руки - и не претендовали на удобства. Мебель большей частью была сборная, старая, покрытая засиженной кожей или рваной волосяной материей".


Это дом № 12 по Большому Афанасьевскому переулку. В очень похожем доме № 30 в том же переулке, и тоже с семью окнами по фасаду, проживал и дедушка Салтыкова-Щедрина М.П. Забелин. Но дом № 30 не сохранился... Только эскиз его фасада в Историко-архитектурном архиве Москвы.

М.П. Забелин фигурирует на страницах "Пошехонской старины" под именем дедушки Павла Борисыча. "Тучный, приземистый и совершенно лысый старик, он сидит, у окна своего небольшого деревянного домика в одном из переулков, окружающих Арбат. С одной стороны у него столик, на котором лежит вчерашний нумер "Московских ведомостей"; с другой на подоконнике, лежит круглая табакерка, с березинским табаком, и кожаная хлопушка, которою он бьет мух. У ног его сидит его друг и собеседник, жирный кот Васька и умывается. (...) Еще рано, всего седьмой час в исходе, но дедушка уж напился чаю и глядит в окно... Переулок глухой, и редко-редко когда по мостовой продребезжит легковой извозчик - калибер. Дедушка следит за ним и припоминает, что такому извозчику намеднись Ипат, его доверенный, из Охотного ряда до Арбата гривенник дал.
- И вся-то цена пятачок, в он - гривенник... эхма! - ворчит он, - то-то, чужих денег не жалко!
Но если редки проезжие, то в переулок довольно часто заглядывают разносчики с лотками и разной посудиной на головах. Дедушка знает, когда какой из них приходит, и всякому или махнет рукой ("не надо!"), или приотворит окно и кликнет. (...) Словом сказать, чего хочешь, того и просишь. Дедушка то крыжовничку купит, то селедку переславскую, а иногда только поговорит и отпустит, ничего не купивши. В промежутках убьет хлопушкой муху"...

Матушка Ольга Михайловна со всем выводком приезжала в Москву не просто так, а на "ярмарку невест" в надежде выгодно выдать замуж сестру будущего писателя. По сложившейся традиции, женихи и невесты из дворянских семей съезжались именно в Москву в поисках пары (вспомним хоть Татьяну Ларину с матушкой). Как писал известный мемуарист того времени П. Вистенгоф: "Выгоды эти состоят: по разумению дочек, чтобы жених нравился и был богат, или хоть, по крайней мере, нравился; по разумению матушек: чтоб только был непротивен да богат; по разумению злых теток, бабок и опекунов: чтоб был хоть и противен, но только богат, да не просил бы приданого". Но как же жениху не просить приданого?   "...Все они думают, что в Москве богатые невесты нипочем, что они здесь спеют как на грядках ягоды и что 400 душ чистого имения взять за московскою невестою сущая безделица".
Чтобы показать обществу невесту, привезенную из сельского имения, надо было выводить ее в определенные места, например, в арбатскую церковь Николы Явленого (в
1830 - 1840 годах Николо-Явленская церковь была одной из самых "модных" в Москве). Об этом тоже писал М.Е. Салтыков-Щедрин в "Пошехонской старине": "У Николы Явленного настоятелем был протопоп, прославившийся своими проповедями. Говорили, что он соперничал в этом отношении с митрополитом Филаретом, что последний завидовал ему..."
Сюда привозили "на смотрины" женихам молоденьких барышень, прибывших с родителями в Москву на "ярмарку невест". Во время церковной службы потенциальные женихи присматривали подходящую красавицу, потом засылали в ее дом сваху договариваться о личном визите соискателя. Расхвалив жениха, его доходы и состояние, сваха испрашивала у родителей невесты приглашения для жениха ("Очень они Надежду Васильевну взять за себя охотятся. В церкви, у Николы Явленного, они их видели. Так понравились, так понравились!"). Если кандидатура соискателя считалась подходящей, его приглашали нанести визит и познакомиться получше. Невеста с волнением готовилась к этой встрече ("Сестрица заранее обдумала свой туалет. Она будет одета просто, как будто никто ни о чем ее не предупредил, и она всегда дома так ходит. Розовое тарталановое платье с высоким лифом, перехваченное на талии пунцовою лентою, - вот и все. В волосах вплетена нитка жемчуга, на груди брошь с брильянтами; лента заколота пряжкой тоже с брильянтиками. Главное, чтоб было просто".) Родители, прислуга и все домашние тоже суетились перед визитом жениха ("К семи часам вычистили зал и гостиную, стерли с мебели пыль, на стенах зажгли бра с восковыми свечами; в гостиной на столе перед диваном поставили жирандоль... В заключение раскрыли в зале рояль, на пюпитр положили ноты и зажгли по обе стороны свечи, как будто сейчас играли"). Матушка успела уже навести о женихе справки у московской родни.
Долгожданного гостя занимают беседой, которая крутиться все больше около арбатской церкви, чтобы долго не искать общих тем.

"Гостя усаживают на диване рядом с хозяйкой.
- Мы, кажется, по Николе Явленному несколько знакомы, - любезно начинает матушка разговор.
- Поблизости от этой церкви живу, так, признаться сказать, по праздникам к обедне туда хожу.
- А какие там проповеди протопоп говорит! Ах, какие это проповеди!
- Как вам сказать, сударыня... не нравятся мне они... "Блюдите" да "памятуйте" - и без него всем известно! А иногда и вольненько поговаривает!"



Яркарка невест, казавшаяся вполне забавной, например, в "Евгении Онегине", у Салтыкова выглядит жалкой и убогой... Он вообще смотрел на близких недобрыми глазами. Хлопоты в конце концов увенчались успехом, и жених для сестры был найден... Мишу же в Москве пристроили учиться. До того, в имении его образование было довольно случайным - то его учил грамоте крепостной  художник, то сестра, то гувернантка, то студент Духовной академии...

В 1836 году Михаил поступил в лицей при Московском дворянском институте и продолжал бывать в доме деда, до тех пор, пока будущего писателя как лучшего ученика не перевели в более престижный Царскосельский лицей (к тому времени уже вывезенный из Царского Села в Санкт-Петербург). Матушку больше всего радовало, что приняли мальчика на "казенный кошт", и стало быть, образование сына не требовало крупных расходов.

Несмотря на скудость жизни московских родственников, Салтыков попал под обаяние этого города, полюбил Москву и до конца жизни сохранял в сердце эту любовь. Человек, бывший своим на Арбате, навсегда остается связанным с ним незримыми нитями.
"Мой культ к Москве был до того упорен, что устоял даже тогда, когда ради воспитательных целей (а позже с тайной надеждой на легкое получение чина титулярного советника), я должен был, по воле родителей, переселиться в Петербург. И тут продолжала преследовать меня Москва и всегда находила во мне пламенного и скорого заступника своих столпов... Этого мало: когда мы, москвичи, разъезжались летом на каникулы, то всякий раз, приближаясь к Москве, требовали, чтобы дилижанс останавливался на горке, вблизи Всехсвятского, затем вылезали из экипажа и целовали землю".
Вот на какие сентиментальные поступки повергала Москва даже Михаила Салтыкова, будущего саркастически-горького, язвительного сатирика Щедрина.
Жизнь в лицее для Михаила тоже оказалась скучной - учился он кое-как (выпустился на 17 месте по успехам из 22), грубил, курил, раздражал педагогов своей неопрятностью. Ни с кем особо не дружил, кроме Петрашевского; начал писать плохие стихи, которых потом всю жизнь стеснялся... Однако еще лицеистом молодой поэт добился первых публикаций и благодаря этому, да своему другу Петрашевскому свел знакомства в литературных кругах Петербурга... Чиновничья карьера началась без блеска - вроде зачислили в канцелярию военного ведомства, но первый чин присвоили только через год... Зато он продолжал писать и печататься - библиографические обзоры, очерки, наконец повести... В "Запутанном деле" появляется госпожа Крошина, "женщина-кулак", в которой без труда узнали матушку Салтыкова. Бывая в кругу литераторов, вечно мрачный и меланхоличный Михаил говорил мало, больше слушал...

Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу;
Он застрелиться, слава богу,
Попробовать не захотел,
Но к жизни вовсе охладел.
Как Child-Harold, угрюмый, томный
В гостиных появлялся он...
И тут как гром среди ясного неба - за публикацию вольнодумных сочинений Михаила Салтыкова отправили в ссылку в Вятку... Это была не та ссылка, что представляется нашим современникам, отягощенным печальными знаниями. Салтыкову просто пришлось переехать в провинцию, где он был прилично размещен, имел возможность служить и получать жалование, делал карьеру, через полгода став старшим чиновником для особых поручений при вятском губернаторе, вращался в местном обществе, поддерживал переписку с родными...
Но Михаил, вырванный из петербургско-московского круга, воспринял это как полный
крах всего...

Музей Салтыкова-Щедрина в доме, где он жил в Вятке

Продолжение следует...
Tags: Арбат, Россия, Салтыков-Щедрин, бытовые подробности, история Москвы, история России, литература, писатели, семья
Subscribe

Posts from This Journal “Салтыков-Щедрин” Tag

promo eho_2013 august 17, 2024 01:46 1146
Buy for 30 tokens
Я открываю виртуальную гостиную, чтобы каждый мог зайти сюда и встретить новых друзей. Не хочу называть это френдмарафоном, марафон это забег, а здесь будут уютные френдпосиделки. Милости прошу! Заходите в любое удобное время! Каждый может сюда заглянуть, представиться, немножко поболтать и…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments